Николай Коновалов
Время приближалось к семи, садилось октябрьское солнце и поток спешащих авто едва-едва стал мелеть. Что, впрочем, лишь понукало их владельцев активнее сменять ряды: как будто и забыв, что аристотелево «Природа не терпит пустоты» — лишь отжившая свое гипотеза, но никак не стимул к действию.
Мужчина на бюджетном седане вёл не виляя — в большей степени оттого, что мысли его витали о другом:
Сухощавый человек в черных одеждах расправляет плечи и набирает в грудь воздуха — и в секундной этой заминке практически различимо, как зачерпывает он авторитет из официальных одежд своих и высыпающихся во двор бойцов. Суровым, твёрдо поставленным голосом человека, говорящего не от себя одного, — но от силы за ним стоящей, провозглашает:
«Именем Церкви, вы арестованы за преступления веры, сговор с демонами и заговор против короны!»
Пассажирское кресло занимала светловолосая девушка, внимательно изучающая с планшета какой-то текст. Терпение её вскоре оборвалось, она резко мазнула по экрану и откинулась в кресле. Тот перелистнулся к началу, явив готическую надпись по кожаной текстуре: «Книга заклинаний».
— Представь себе, тут нет фаербола! — воскликнула она упрекающе.
— Да ладно?..
— Поиском прошлась: ноль.
— Какой-то больно смелый отказ от штампов.
Та хмыкнула и уставилась на экран, подвергая сомнению то ли свою картину мира, то ли глаза. Мозг рассудил что безопаснее предположить ошибку в малом — и она снова принялась листать.
— А вообще, есть что-то полезное? — спросил мужчина минут через пять.
— Навалом, — вздох сожаления, — всё за пределами моего уровня. Ментальное, в основном, иллюзии. Но я могла бы отвести глаза и внушить что перед ними непроходимая стена! А так — ударная волна. Если инквизиторы встанут в кружок потеснее, да хорошенько захотеть — может и положу…
— Понятно. А у Оксаны что? Вы не обсуждали?
— На полный метр экшена напланировали, согласись кто такую чернуху снять. Медальон её выдаёт мощно, но в нём лишь один камень остался.
— Убойно; но ничего что решило бы проблему одним махом, — он немного помолчал, размышляя. — Мы с Ваней пас; у Александра, кажется, ничего кроме того наговора-“помогайки” и нет?
— А белое пламя? Помнишь как он того парня со второго этажа достал?
— Да-а, точно! Хороший трюк, укрытия игнорирует. Но он говорил, что оно не такое уж и опасное.
Девушка пожала плечами и вернулась к планшету. Водитель перестроился в правый крайний ряд, готовясь свернуть с шоссе.
— Наш кунг-фуист/юморист тоже без козыря в рукаве.
Мужчина хмыкнул.
— Богдан? Не сильно он тебе понравился, да?
— Да ничего, шумный только.
Хмыкнул вновь, явно позабавленный ответом.
— Знаешь как он беседу назвал? — спросила она в притворном возмущении, — “Зажигательные еретики”! Я тебя добавила, кстати. Тут и обсуждение небольшое прошло: народ, вроде, не против коней придержать.
— Ну конечно.
Слова повисли в воздухе между ними — как повисает спутник, коему не хватает импульса покинуть орбиту. Он попробовал ещё раз.
— Эй, все забываю спросить: как оно тебе? Не с церковниками — а затея вообще?
— Вроде ничего так, весело, — девушка пожала плечами, немного улыбаясь, — Вначале как-то неловко шло, все то и дело переглядывались, мол: «Мы вот прям серьёзно это делаем?». Хотя Ваня сходу с головой нырнул. Бодибилдинг, клыки, огромная шпала на плече…
Трое вошли в зал.
Один из них так и бросался в глаза: высокий и мощно сложенный, он отличался небывалым иссиня-чёрным цветом кожи и чужеродно-мясистыми чертами лица. И, в довершение, нёс на плече монструозной длины меч, кончик которого дивом что не вгрызался в потолочные балки.
Спутники меченосца составляли зрелище куда более ординарное: длиннокосая брюнетка в качественном дорожном костюме и коротко стриженый юнец в серо-белых одеждах. И одинокий штандарт на стене, и тунику парня отмечал один и тот же знак покоящегося на катете треугольника с подпирающим его львом.
Внутри их ждало пятеро. Сидевший во главе стола поднялся навстречу, радушно разведя руки. Годами он уже перемахнул пик зрелости, но закатанные рукава серо-белой сутаны являли ещё мощные предплечья. Череп был оголён годами и бритвой; носил он пышные висячие усы стального цвета.
— Госпожа Марувэй, здравствуйте! — обратился к девушке. — Рад что вы приняли условия.
— Отец-капрал Олкен, — формальный кивок. — Сказать по правде, я едва раздумывала над ними. Достаточно было вспомнить, каких трудов стоила мне дорога сюда — и что от цели это путешествия меня отделяет лишь ваш запрет.
— И, уверяю, он будет снят по завершению миссии! — он между делом хлопнул юношу по плечу и тот, коротко отсалютовав, удалился из комнаты. — Как, кстати, добирались? Морем или через фаринтанские Врата?
— Сначала переход в Тюрфурт, затем караваном до Далинквара, вверх по реке до Нижнего Чиженя и уже затем — Вратами в Фаринтан.
Собеседник внимательно покивал. Она скрестила руки.
— Зря вы так.
Из-за стола встал плечистый мужчина лет тридцати: усат, куцый каштановый чуб, серо-белая туника с треугольником и львом надета поверх кольчуги.
— Материалы заперты, потому что расследование ещё не окончено. Простая предосторожность, чтобы толпы любопытствующих не путались под ногами.
Девушка перевела взгляд на него. Одновременно, из коридора послышались шаги и в комнату вошел другой посыльный, также с гостем.
— Мастер Толквич! — Олкен вновь раскинул руки, — Доброго утра. Спасибо что прибыли так скоро.
Вошедший носил густые бакенбарды, но ростом едва доставал до пояса не особо высокому отцу-капралу.
— Разумеется! Рад вас видеть, — развернулся к остальным, — Разрешите представиться: Руэл Толквич, сержант самораспущенной Второй егерской сотни Хоббитонского графства. Десять лет службы в лесах за плечами.
Мужчина с чубом протянул ему руку:
— Конрад Поль, брат-десятник ордена Белого Льва. Я возглавлю отряд, — он предложил руку девушке.
— Линдал Марувэй, чародейка, младший профессор Коринского университета. Мое направление: демонология.
Стоячий воротник под горло, безупречно вычищенные жакет и юбка. “Строгим” можно было одновременно описать как её дорожный костюм, так и выражение лица. Поверх одежд, на длинной цепочке висел диск массивного медальона с двумя неогранёнными, прозрачности льда, камнями.
Представившись, она указала на вошедшего с ней мечника.
— Мой телохранитель.
— Горколт из Ангреноста.
Стоило тому разомкнуть губы, как стало видно, что на каждой челюсти у него по две пары клыков — и первые заметно крупнее людских.
С лавки спорхнула девица с золотистыми, коротко остриженными волосами. Невысокого роста, хотя и на голову выше мастера с бакенбардами. Она приветливо всем махнула и стало видно, что правая её ладонь и часть запястья словно бы состоят из льда и синеватого тумана.
— Привет! Я Трия Латобрух, родом из Браавийской Лощины. Четыре года пехотинцем в нашем хирде — после отправилась в Керн и там приняла сан проповедника. Милостью Творца, могу исцелять раны. Послушник Ордена, это последнее задание перед присвоением чина.
Она непосредственно указала на свое бедро, где размещалось небольшое изображение треугольника — но без подпирающего его льва. Улыбнулась и заняла свое место.
С другой стороны стола поднялся, звякнув кольчугой, молодой темноволосый мужчина. На его тунике оттенка сумрачной зелени был также выведен треугольник без льва, но вертикальной чертой тому служила зажжённая свеча. Щеки и подбородок чисто блестели синевой брюнетов.
— Разрешите представиться: сир Кальвин Лагранж, рыцарь-послушник оплота святого Митрандира. Завершаю свое паломничество перед принятием обетов.
И, тем ограничившись, уступил место следующему.
Вставший после него парень выделялся бы из толпы не меньше чернокожего гиганта: пусть в фигуре его и не было ничего экстраординарного — но облачал её тканевый костюм совершенно необычайного вида. Рубаха наискось разрезана до самого низа, а носил её владелец просто запахнув и подпоясавшись кушаком. Куцые штанишки едва прикрывали колени, наползая на длинные чулки, что ныряли в лёгкие кожаные туфли.
Растительности на лице не имел и был брит налысо — что особо подчеркивало его необычной формы ушные раковины: заостренные наверху и чуть вытянутые. Круглолицый — но бледный и с большим кругами под глазами.
— Хороший день. Имя мне Дэйквинал от рода Эйксидор. Я, хм… мастер меча. Странствую в поисках понимания, — говорил он с заметным акцентом, не совсем попадая в гласные, — Последний путь завёл меня в тяжелый час и лишь спасибо, эм… людям Белого Льва что я не увял.
— Это наш долг: помочь страждущему в беде, — почувствовал необходимость вмешаться отец-капрал Олкен, — Спасибо и вам, достопочтенный Дэйквинал, за ваше желание помочь теперь Ордену.
— Протянутую руку должно вернуть, — на этом мастер меча легко поклонился и сел. Можно было уловить как он вполголоса, по слогам, пару раз повторил “Ор-ден”.
Несмотря на измождённый вид, движения его отличались плавной выверенностью — равно как и красно-коричневая ткань чудаковатых одеяний, пусть и видимо поношенная, в плане выделки давала фору одеждам присутствующих в зале.
Егерь с бакенбардами повернулся к Олкену.
— Ну так что, для чего мы собрались? Учитывая нашу преобладающую непринадлежность к Ордену, могу предположить нечто срочное, хотя и недостаточно важное для полного разъезда паладинов?
Отец-капрал несколько озадаченно уставился на него.
— Кхм… Это обычная практика, привлекать людей извне Ордена. Оплоты никогда не отличались размерами — как и количество возлагаемых задач никогда не соотносилось с числом принесших обеты Белому Льву.
Он немного помолчал, рассматривая коротышку. Встряхнул головой.
— К делу. Вы отправитесь к хутору Две Избы и разведаете обстановку. Это в двух днях пути на северо-запад, уже на взгорье. Где-то неделю назад с соседних сёл — а земли там обжитые: полдня-день, на чьи-то хаты и выйдешь — из соседних сёл стали приходить сообщения о какой-то суете вокруг. Без нападений, без смертей, только странные следы и огромные тени, мелькавшие “по ту сторону поляны”. В принципе, ничего необычного: в лесу и так, бывает, разное привидится — а как узнаешь что культисты под боком зажгли пентаграмму на полхолма…
Отец-капрал махнул рукой, давая понять что винить людей в этой ситуации не в чем — хотя и лично он с такого расклада не рад.
— Так вот. С Двух Изб не было никого. Хутор-то не большой, — оно и не странно что не нашли кого послать, — но и в ближайших селах от них тоже весточек не было. И, что самое главное, рядом с хутором обитает звездочёт, сир Мандел Донаванн — и он регулярно наведывается в город, продукты там закупить, с коллегами поболтать. Так его тоже давно не видели.
Олкен пригладил “стальной” ус и обвёл взглядом окружающих.
— К сообщениям о демонах вы относитесь скептически, — начал егерь, — Но, как я слышал, несколько рот Чёрных братьев направляется сейчас к городу. Учитывая контекст, выглядит настораживающе.
— Наши братья в вере лишь желают помочь с расследованием — что вполне понятно, при их-то опыте в данном вопросе. Обеты просто не позволят им остаться безучастными. Ещё вопросы?
— Когда звездочёт в последний раз появлялся в Погорске? — уточнила Трия, уперев голову на волшебный кулак.
— С полтора месяца назад. Но после того наш разъезд проверил местные поселения и хутор был не тронут. Ну и прибывшие из числа соседей утверждают, что виделись с ними некоторое время назад. Подходит к концу вторая неделя, как о нём не слышно.
— Маг строит башню в укромном месте, а потом рядом обнаруживают ковен культистов, — протянула Линдал, чародейка, — вы его проверяли?
— Я с разъездом был в Двух Избах сразу после, — брат-десятник Конрад, — Ничего подозрительного. Ну и наш жрец накладывал Круг Истины.
— И все же, если мы обнаружим там сира Мандела за начертанием пентаграммы: арестовать и доставить сюда?
— Да, по возможности. А если местных действительно держит в осаде какое-то существо, выбравшееся из открытого культистами разлома — найти его и отправить обратно. Мастер-егерь и профессор демонологии, — Олкен кивнул обоим, — должны обеспечить вам статус охотников. В крайнем случае, соберёте информацию и отправите за подкреплением. Если же там все спокойно и пройдоха Донаванн просто наловчился конденсировать брагу из лопуха — загляните в соседние сёла на предмет их теней. Ещё вопросы? Тогда выступайте! Да направит вас Белый Лев.
Люди поднялись с мест, прощаясь с отцом-капралом. Горколт снова взвалил свой двуручник на плечо, четверка изначально сидевших в зале забрала своё оружие с боковых столов и подпоясалась. Низкорослая проповедница пристегнула шпагу — на правый бок. Дэйквинал поднял широкие, с выраженным изгибом ножны и просто заткнул за кушак, меж слоёв обёрнутой ткани.
Свежесобранный отряд последовал за своим командиром через коридоры оплота и выбрался наружу. Там они несколько “разомкнули ряды” и Трия, прибавив шагу, нагнала телохранителя.
— Эй, привет! Впечатляющий клинок у тебя. Фамильный? — голос у неё был звонкий, живой.
— Нет.
— Не сахар небось таскать повсюду?
— Терпимо.
— А чего без ножен?
— Не положено. Как с копьём.
— О как! Давно телохранительствуешь?
— Нет.
— Слушай, — она убавила энтузиазма в голосе, — нам два дня туда ехать, два обратно. Подыграй мне, что ли. Если тишина загустеет, никому с того легче не будет.
Горколт хмыкнул. Перекинул двуручник на левое плечо, окинул проповедницу взглядом.
— Что с рукой?
— С этой? — она подняла правую, из льда и синего тумана, — Какая-то теневая тварь откусила. Мы смяли фланг аренторцам и почти достали их магов и штаб — но кто-то из них не пожадничал вскрыть заначку и призвал пару гадов прикрыть отступление.
— Жреца под рукой не нашлось, а потом поздно было? — в голосе чернокожего прозвучала приличествующая доля сочувствия.
— Да нет, целитель как раз подоспел быстро — просто монстр попался необычный и отхватил вместе с конечностью и кусок ауры. Заклинанию не отчего было оттолкнуться.
— О. А это что?
— Чары, простые. Обучившийся меня жрец так книги доставал с верхних полок. Вообще, обычно, она просто в воздухе должна висеть, отдельно, то есть. Но с некоторой практикой… — и она опять помахала рукой.
— Хм, со стороны как одно целое выглядит…
— А то! — Трия заставила кулак сжаться несколько раз. Задрала голову обратно к Горколту. Приветливо улыбнулась. Подняла бровь.
— Эм… — тот скосил взгляд вверх, подбирая вопрос. — Хирд, ты говорила?
— Ага, четыре года. «Щит и секира!»
— Хмм. Скажи, а как вот вы решали кто пойдёт в первом ряду? — в голосе верзилы мелькнул интерес. — Ведь если стоишь в центре, то это полстроя должны выкосить, пока твоя очередь махаться дойдёт?
— Да нет: мы перестраивались постоянно, чтобы люди не уставали. Тяжелый маневр, к слову.
— Да ладно. Как в бою вообще такое провернуть?
— Горн!
И разговор завязался.
Отряд тем временем пересёк двор и добрался до конюшен. Проповеднице пришлось продемонстрировать неплохую такую растяжку чтобы вставить ногу в стремя. Егерь невозмутимо взобрался на пони с лохматой тяжёлой головой.
Он поровнял своего скакуна с лошадью чародейки, что ехала боком, в дамском седле.
— Госпожа Марувэй, могу ли поинтересоваться у вас, профессора демонологии, как вы оцениваете шансы на то, что в конце пути нам доведётся столкнутся с демоном?
— Как младший профессор демонологии, мастер Толквич, скажу вам: такую вероятность исключать нельзя. Если это случается регулярно с заигравшимися неофитами — что же говорить о членах культа, которые копили и оттачивали, согласно легендами, такой навык столетиями? Впрочем, учитывая как богат арсенал Церкви на этот счет, я сомневаюсь что демону удалось бы продержаться эти полтора месяца и не привлечь внимания внимания сих достопочтенных мужей.
Руэл благодарно кивнул; плечи его расправились чуть больше. Линдал с интересом то отметила.
— Могу ли я, в свою очередь, поинтересоваться как давно вы сотрудничаете с орденом Белого Льва? И не владеете ли каким-нибудь средством из упомянутого арсенала?
— Увы. Если бестия оставляет следы, то я могу привести нас к ней. Если у неё есть тело, то в нём появится несколько дополнительных дыр, — он похлопал притороченный к седлу арбалет. — Насчет сотрудничества: это первая моя работа на Орден. Сказать по правде, меня заинтересовала их библиотека. И запрошенной ценой стало мое присутствие в этой компании.
— О, я понимаю, — она кивнула и выправила юбку на коленях. — Я и сама заключила подобное соглашение… Что бы там не говорили, а для моей дисциплины возможность поработать с источниками считавшегося уже мифом Культа Разрушителя — это шанс на открытие века!
— Могу себе представить! Я и сам питаю интерес к истории магии. Кстати, как профессионал — любителю, можете ли вы что-то посоветовать на тему проверки подлинности манускриптов заявленной эпохе?
И беседа потекла.
— Хороший день вам! — Дэйквинал, обратив внимание на то, что их спутники вовлечены в диалог, сравнял своего коня с породистым скакуном сира Кальвина. Тот взглянул на него, на остальных и кинул короткий взгляд куда-то вдаль. Вздохнул.
— Погода и впрямь неплоха… — чем и завязал разговор.
Солнце почти нырнуло в закат, когда Конрад скомандовал привал. Тракт в том месте разродился в бок заросшей тележной колеёй, которую брат-десятник и обозначил как их завтрашний путь к хутору.
Сами они проехали чуть дальше, где в нескольких шагах от дороги располагалась просторная полянка с ключом и его личной глинистой лужей-поилкой. Место выглядело ухоженным, хранило многочисленные следы бессчётных стоянок и определенно могло бы обратится таверной — уродись в округе больше люда.
Заполыхал костёр, был приготовлен ужин и народ стал расстилать одеяла. Ничтоже сумняшеся, мастер меча объявил своей первую вахту. Горколт бросил на него скептический взгляд и предложил составить компанию. На вторую как-то нарочито бодро вызвался брат-десятник и, после долгого мгновения тишины, — сир Кальвин.
Время шло и нарастала прохлада.
Бритоголовый всё это время сидел не меняя позы — и вставший уже в третий раз размять кости Горколт удовлетворенно кивнул. Стал крадучись приближаться.
— Твои носки скрипят, — безмятежно сказал Дэйквинал, когда тот подобрался почти что вплотную.
Горколт застыл на середине шага.
— Это мокасины. Стареть начали, — и сел рядом, словно так и планировал. — Странной формы меч у тебя.
— Это сабля, — Дэйквинал чуть улыбнулся. — Коли достал я правильное слово. Согнутый клинок сам режет при ударе.
На лице верзилы мелькнуло непонимание.
— А смысл? Хорошо приложись — меч и так что хочешь разрубит.
— Большой размах замедляет, быстрый противник успеет ударить.
— С правильной длиной, — верзила похлопал двуручник, — у тебя будет преимущество в дистанции, которое противник не покроет раньше удара.
— Обвешиваешь ты хороший рывок!
На том конструктивная часть диалога и окончилась.
Остаток времени прошел спокойно, они разбудили вторую вахту. Сир Кальвин с Конрадом натянули броню и подкинули веток в плямя. Горколт тут же отрубился, звеняще посапывая во сне. Дэйквинал перед сном приличное время просто растягивался на разный манер, после чего лёг на спину — и застыл.
Первый свой час рыцари провели на ногах, стараясь “выходить” сон. Двое созрели уже поболтать — как со стороны дороги послышался лёгкий топот. Они переглянулись. Шаги приближались, зашелестели задетые ветки. На поляну ввалилась девушка. Платье, на плечах угадывалась накидка — но больше деталей при таком свете было не разобрать.
— Доброй ночи! Я увидела отблеск костра; мне нужна помощь, — выпалила она сразу, дыхание слегка сбито. — Мой отец; телега перевернулась и ему сломало ногу; сдвинуть не вышло и пришлось заночевать посреди дороги. А тут поверх деревьев красное зарево и говорю ему: «На поляне у распутья кто-то заночевал». Вы поможете?
— Это далеко? — сир Кальвин.
— Двадцать минут по тракту. Мы планировали заночевать здесь, но колесо соскользнуло в канаву; отец ногу сломал…
— Тише, я понял. Он сильно ранен?
— Да! Нога; она распухла — и кровотечение. Я перевязала как умела, но она идёт всё равно. Прошу, помогите! — девушка распалялась, но на крик не перешла, лишь говоря всё быстрее и быстрее. Под конец она так красноречиво заломила руки, что сир Кальвин невольно сделал шаг навстречу.
На плечо ему опустилась рука брата-десятника. Он тоже шагнул — и спросил:
— Почему вы не распрягли лошадь? Посадили бы отца, добрались до людей?
Девушка потеряла мысль и уставилась на Конрада, руки её нервно складывались в неестественные жесты.
— Телега! Она придавила. Он мельник; мы везли муку; я не смогла перевернуть. Вы поможете?
Лицо Конрада, до того сосредоточено-нахмуренное, на этих словах приняло растерянное выражение. Он дважды беспомощно сморгнул — после чего взгляд его опять сфокусировался и он убрал руку от сира Кальвина.
— Да, конечно. Мы должны помочь! — подался вперёд. — Человек в беде, а паладин не может отказать в помощи. Мы вытащим твоего отца, веди!
— Эй, погоди, — сир Кальвин тем же жестом придержал Конрада за плечо. — А предупредить остальных?
Брат-десятник замер, кинув в замешательстве взгляд на спящих членов отряда. Открыл было рот — но вновь стегает взволнованный голос:
— Скорее!
Конрад откидывает сомнения и снова дёргается — но хватка рыцаря лишь укрепилась. Он одаривает буравящим взглядом паладина Белого Льва, незнакомку в накидке — и закрывает глаза. Одновременно с тем шепчет несколько слов и, сложив пальцы горстью, касается лба. Для стороннего наблюдателя ничего не происходит.
Для него же мир пошатнулся. Опущенные веки перестают быть помехой для зрения, когда короткая вспышка в полутонах белого обрисовывает окружающее пространство — в противоестественной его, тошнотворной трехсот шестидесяти градусной полноте. Она спокойно “проходит” сквозь стоящего рядом Конрада и остальных, напрочь исключив их из нарисованной картины — но девушка проступает отчетливо. И, словно бы “вспышка” не различает вполне сенсорные эффекты, “изображена” она зудом по коже — «словно плоть опадает».
Переживать подобного ощущения сиру Кальвину никогда в его в жизни не доводилось — но в наставлениях использовали именно эти слова. И сейчас он счёл их неумолимо подходящими.
— Нежить! — рявкнул он, бросая плечо Конрада и распахивая глаза.
В них упёрся неподъёмный взгляд девушки. Невозможно в темноте различить цвета — но сейчас он готов поклясться, что глаза у неё зелёные. Огромные, широко распахнутые, невинные глаза изумительного тона, что укоряюще заглядывают в самые глубины…
Он отбрасывает наваждение и тянется за мечом. Незнакомка срывается с места и в три прыжка срезает расстояние. Совершенно нормальные до того девичьи руки в мгновение ока скрючились и посерели, обзаведясь внушительными, антрацитового цвета когтями. Он испугано вскидывает руку — и кольчужный рукав принимает удар, что вскрыл бы иначе горло.
«Ды-ы-нь» — протяжно звучит со спины и короткое древко ударяет нежить в живот, выбивая дыхание. Мгновения спустя поле зрения рассекает гигантский клинок, заставляя “девушку” отшатнуться. Скорости ей не хватает, когтистая лапа взлетает кверху, пытаясь принять и отвести в бок неумолимое лезвие… И преуспевает. Хрустят кости от мощи сдержанного удара, аккомпанируя злобному шипению существа. От резкого движения болт вываливается из раны, повиснув на мгновение в разрыве платья — словно покидая не плоть, а мягкую глину.
Сир Кальвин выпадает из оцепенения и подается вперёд, дабы растянуть между собой и Горколтом внимание существа. Отмечает, делая обманный выпад, что оно лишено брони — и, следовательно, рубящие удары покажут себя во всей красе. Если пройдут этот блок из молниеносных когтей. Он бросает короткий взгляд в сторону костра — и нежить едва не цепляет его лодыжку. Проповедница уже на ногах, правый рукав гневливо хлещет, не в силах нагнать ритуал. Выстреливает серебряный луч, сжимаясь в браслеты вокруг запястий и шеи противника — но нежить резким движением смахивает их с себя. Одновременно, отпрыгивает назад Горколт, едва разминувшись бедром с грязно-зелёным сгустком.
Присоединяется к атаке Дэйквинал и втроём им таки удаётся связать монстра боем. Мастер меча размашисто вгрызается в оборону — и рыцарь изумлённо отмечает насколько быстр бритоголовый, практически не уступая сверхъестественно-подвижной нежити.
— Стойте! — оглушающе гаркнул Конрад, — Вы что, с ума выжили? Прекратить!
— Он заклят! — орёт сир Кальвин, — Это наваждение!
Силиться нагнать ритм Дэйквинала, чтобы противник имел дело с двумя атаками одновременно с разных сторон. И тогда Горколт отсекает ей кисть.
Конрад, всё с тем же растерянно-решительным выражением, подскакивает к телохранителю сзади и берёт в захват. Тот вцепляется в запястье паладина, тянет — но хватка крепка.
— Ты что творишь?! Убьешь же! — с натугой выдыхает брат-десятник, волоча брыкающегося верзилу в сторону.
Второй раз звенит арбалет и болт вонзается нежити в бедро. Из-за спины в никуда проносится ещё один сгусток. Место Горколта занимает Трия, со шпагой в левой руке. Сир Кальвин прикидывает, что втроем они определённо перекрывают обзор егерю и чародейке — так может крикнуть тем, чтобы занялись братом-десятником? Но насколько эффективны мечи против нежити — может, хорошее заклинание сможет разобрать её?
“Девушка” цепляет взгляд рыцаря. Трия пронзает ей плечо. Нежить растопыривает пальцы и их окутывает дребезжащее марево. Сир Кальвин обрушивается на её бедро. Та припадает на одно колено и погружает кисти в землю — и словно бы волна ударяет в него, всех трёх их, и швыряет в воздух.
Дэйквинал с удивлением отмечает, что правильное падение его спутникам неведомо. Однорукая послушница шлёпается о землю и нелепо кувыркается пару раз, дивом что не порезавшись о собственный клинок. Скитающийся дворянин приземляется головой на камень. И затихает. Нехорошо.
Мастер меча вскидывается на колено и рубит. Выпрямляется с восходящим уколом. Любому движению противоречит как будто ледяной шар перед хребтом — и каждый раз приходиться находить способ двигать тело вокруг него. Монстр взмахивает когтями, но сабля легко отводит удар. Спорно вскидывается вторая лапа и шар едва не разрывает груднину, когда приходится резко отпрыгнуть назад. Подмога была бы уместна.
Его товарищу по вахте удается просунуть руку под предплечье командира-церковника — но тот чуть откидывается назад и, заставляя вес работать на себя, удерживает захват.
Чернокосая колдунья дёрганным жестом являет являет перед собой полупрозрачный оранжевый диск. Замысловато складывает пальцы, отчего на том, напротив каждой пары, разгораются красные искры: две точки вверху, две следом и одна в самом низу. Ползут из них линии, формируя пятиугольник и продолжаясь дальше, до пересечения, пока на диске не вспыхивает пятиконечная звезда. Она бьёт по ней ладонями — отчего линии раскаляются и из центра выстреливает сгусток пламени. С миниатюрной вспышкой он влетает в дерево на краю поляны.
Под ключицу нежити вонзается болт — и на этот раз ткань вокруг темнеет от крови. Неплохо.
Он совершает усилие над собой и пробует ускориться. Тело отвечает до неприличного вяло, но всё же набирает ритм: он отшатывается от одного взмаха, пропускает слева другой — и освободившийся клинок оставляет предплечью несколько разрезов. Делает шаг в сторону, ещё один. Увы, зайти за спину скорости не хватает. Подныривает тогда под когти — и сабля бьёт в бок.
“Бьёт”. Обычному человеку вгрызлась бы до позвонков.
Нежить хватает его сверху, когти прокалывают рубашку и плоть. Одновременно, выбрасывает колено вперёд. Он пробует рвануть в сторону — но шар в груди немилосердно замедляет. Гнев и разочарование вонзаются двумя шипами. И тогда он на своем нутре прочувствовал доводы, из-за которых местные соглашаются таскать на себе железо.
Горколт пытается пробить брату-десятнику локтем почки — но кольчуге и гамбезону такой тычок нипочем. Демон сожри их! В голове замелькали картинки, как он заводит двуручник назад, как перерезает церковнику глотку — и как хлынет кровь…
Он отмахивается от того, вонзает меч в землю перед собой и глубоко вдыхает. Демонолог находится вдалеке от монстра, бежать не спешит, магичит. Бестия схватила бледного за шкирку и хорошо так выбила дух. Подскочила Трия и попыталась проткнуть под лопаткой. Монстр шипит и молниеносно поворачивается корпусом — и как раз замечает нацеливающего арбалет проводника. Рывок в сторону, уходит с траектории болта — но нарывается на огненную стрелу.
Нежить, с обрубком вместо правой кисти, торчащими двумя болтами и с многочисленными прорехами в потемневшем от крови платье — устремляет свой взор на егеря. Тот, демонстрируя чудеса сноровки, перезаряжает арбалет; наводит — и ловит пронзительный взгляд. Голова его чуть дёргается и он опускает оружие.
— Да что же мы делаем! Безумие! Бедная бестия нам не враг!
Линдал выплёвывает тихое ругательство и вновь изображает свою пентаграмму. После третьего раза горящий контур уже и не спешит испаряться. “Снаряд” врезается нежити в плечо, аккурат поверх торчащего под ключицей болта.
Конрад приглушенно охает при виде того — что практически совпадает по времени с зарождающимся рыком из груди Горколта. Тот запрокидывает руки, хватает его за кольчугу на плечах — и дёргается всем телом вперед, просто швыряя паладина через себя. Мышцы по телу страшно вздулись, он заглатывает воздух огромными порциями. Мечущийся взгляд сходится на нежити — и не будь та так отвлечена сталью и огнём, заметила бы что глаза его залиты чернотой.
Она разворачивается, полностью игнорирует проповедницу и ловит взгляд бритоголового. Лицо того на мгновение принимает отсутствующее выражение, но он без труда сбрасывает наваждение. Нежить яростно шипит и подныривает под клинок. Хрипит: «Задержите!» — и бросается прочь.
Услышав команду, Руэл с готовностью бросает арбалет и кидается к чародейке, обхватывая за талию. Та пробует вырваться, но коротышка на удивление силён.
Дэйквинал бросается вдогонку за монстром — и боковым зрением отмечает здоровую фигуру, рванувшую нежити наперерез. Горколт в несколько прыжков сближается с ней и по широкой дуге наносит рубящий супротив движения. Нежить замечает противника и пытается пригнуться. Тело припадает к земле, ударяется о неё, кувыркается — и отрубленная голова продолжает свой путь, подпрыгивая, к краю поляны.
Одновременно с тем пошатнулись Конрад и егерь. Коротышка разжал руки и растерянно отступил на пару шагов от Линдал.
Трия склонилась над неподвижным сиром Кальвином и аккуратно взяла его голову в руки. Из под ладоней разлилось сияние. На оголенных участках кожи можно было видеть как вздулись вены рыцаря; он хрипел; распахнулись глаза, являя жутко расширенные зрачки. Свет погас и тело чуть расслабилось. Трия помогла ему встать на ноги, он приложил ладонь к затылку и она также засветилась — куда тусклее чем у проповедницы.
Горколт стоял над телом нежити с окровавленным двуручником, в напряженной позе, тяжело дыша. Опустил меч, развернулся.
— Что за дрянь это была?
— Нежить, — уверенно ответил сир Кальвин.
Конрад приблизился и сорвал с обезглавленного тела искромсанную накидку. Спина “девушки” представляла страшное зрелище — и нанесённые ими раны к тому отношения не имели. Часть мышц оголилась, выпирая суховато-розовыми жгутами. Тут и там зияли белизной рёберные дуги. И, абсолютным венцом безумию, вдоль позвонков шла череда маленьких “ртов”: прорывов в коже на уровне почек, легких, сердца — кромка которых начала обрамляться чем-то мясистым, на манер губ.
— Мавка.
— Мавка? — переспросила Трия, занимаясь Дэйквиналом.
Брат-десятник одарил её неодобрительным взглядом. С подозрением покосился на сира Кальвина. Тот неопределенно пожал плечами — жест, впрочем, практически незаметный в кольчуге. Конрад со вздохом покачал головой и отправился к своим сумам. Извлек из глубины меньшей кожаный футляр на тесёмках, достал из него свиток.
— Я тоже о них не слышал, — поддержал вопрос Горколт, между делом оторвав приличный кусок от накидки нежити — мавки — и начавший оттирать лезвие меча.
Его примеру незамедлительно последовал Дэйквинал и, несколько помешкав, сир Кальвин. Со вздохом поднялась Трия, выполнила пальцами левой руки какой-то сложный жест — и правый рукав вновь заняла конечность из льда и синеватого тумана. Она с кряхтением подняла шпагу с земли и также оторвала тряпицу.
— Кхм, — прокашлялся брат-десятник, когда обернулся и понял что на него устремлены теперь все шесть пар глаз. — Мавка есть разновидность стихийной нежити. Все что ей нужно для образования: свежий труп, источник некротической энергии и взрослое дерево неподалёку. Зараженное Проклятием Нежизни или, что случается чаще, пробужденное и тем самым источиником извращеное. Эти отметины на спине — место, где вошли корни.
— И много тут подобных? — спросила Линдал. Она села на свои одеяла, накинув от прохлады на плечи покрывало. Очертаний огненной пентаграммы над её головой уже было практически не различить.
— «Массовый подъем крайне редок. Но мавки томятся одиночеством, что гонит их к люду или поиску сродных», — Конрад встряхнул головой, собрался. — Но это первое стихийное самообразование на моей памяти. Было несколько восставших на дальних захоронениях, от безалаберности больше. Но чтобы где-то рядом заражённый участок был, это безумие!
— Культисты? — предложила Трия. Её клинок был очищен и она легла на постель, подперев голову магическим кулаком.
— Демоны и нежить, — кивнул Конрад, — всё как легенды говорят. Только труп слишком свежий: на спине осталось немного кожи, никаких отростков или слизи. Плюс, о пропаже никто не заявлял, насколько Ордену известно. Пару недель максимум! И, что самое важное, мавки не агрессивны — насколько это вообще возможно для нежити. Девчонке должно быть крепко не поздоровилось, чтобы после так алкать крови. Муки, мощный ужас, психическая травма. Свернувшие в овраге шею не восстают с желанием разодрать каждую живую глотку.
— Жертвоприношение, — глаза Линдал недобро блеснули.
— Культ накрыли полтора месяца назад. Но если кому-то удалось ускользнуть… — брат-десятник пожал плечами.
— Может, она из нашего хутора? — Руэл разрядил арбалет придвинулся к огню.
На этих словах подпирающий голову Трии кулак растворяется в воздухе и голова плюхнулась на подушку.
— Не обращайте внимание: глаза слипаются, забыла обновить, — она развернулась, устраиваясь поудобнее и укрылась покрывалом.
Конрад запоздало пожал плечами. Сходил за головой мавки, положил у тела. Развернул свиток и нараспев зачитал. С каждым прозвеневшим слогом тот будто бы размягчался в руках, тая — отчего паладин пару раз опасно запнулся. Под конец он уже была, казалось, простыня прозрачной ткани, которую он и набросил на труп.
— Шаль Покоя, — как-то спешно произнес сир Кальвин.
— Да. Нужно сохранить тело для опознания, может подскажет где потом начать поиски. Поднявший её источник просто так оставлять нельзя.
Горколт последним закончил чистить меч и принял лежачее положение. Паладин с рыцарем продолжили дежурство. На краю поляны лежало обезглавленное тело дважды убиенной.
К полудню чуть задичавшая колея вывела их к крупному селу, разросшемуся даже до собственной корчмы. Владелец вывалил на вопрошающего Конрада пригоршню слухов и страшилок, подтвердив отсутствие настоящих происшествий. Каким-то чутьем выделил чародейку и вежливо поинтересовался о её научных изысканиях, в промежутках неуловимо похваставшись как внезапный приток её братии встряхнул его дело в последние дни. Ненавязчиво предложил собрать им корзину в дорогу — и на прощанье даже помахал какой-то тряпицей с крыльца.
К месту назначения, Двум Избам, отряд подобрался уже на исходе дня. Дорога выродилась в нахоженную тропу меж сосен, которая, утомив коней своим уклоном, в конце разлилась огромной поляной. Место было обжитым: загон с хлевом, кособокий сарай, кабинка на одного и будто бы окружившие колодец-“журавль” три домика. Древесина левого заметно светлей.
Место было безжизненным. И с приближением стало проступать всё больше тревожных деталей: тучно роящиеся мухи, отсутствие скотины, свежая отметина на бревнах избы и зёв распахнутой двери.
Перед хутором они спешились и разделились, обходя с двух сторон — и лишь потеряли время: дома пустовали, отмеченные беспорядком. Отправились к выглядящей куда более обороноспособной башне: бревенчатое здание имело три этажа и стояло в отдалении от хутора. Прямо перед входом чернело огромное пятно выжженной земли и практически каждый предмет внутри был разнесён в щепки. И так же безлюдно.
— Вот вам и слухи…
— Ну, — брат-десятник кашлянул, — монстр, выходит, не рисковал нападать на крупные селения. А это хороший знак! Руэл, рассчитываю что вы найдёте нам след.
— На травяном-то поле не должно быть проблемой, — протянул рассеянно. Встряхнул головой. — Вам не кажется странным, что нигде нет тел? Драка была жаркая, судя по беспорядку, — и ни одного трупа?
— Может демон их того… На “на потом” уволок?
— Только низшие питаются сырой плотью, — качнула головой Линдал. — Но даже стая не управилась бы так легко с магом при учениках. Не говоря уже о том, чтобы скрываться в лесах столько времени, ничем себя не проявляя. А более сильный демон, если бы и взял тела, — то для ритуалов. И сомневаюсь что целиком.
— Тела! Мавка! — встрепенулась Трия, — Конрад, ты говорил что они ищут себе подобных! А как насчёт того чтобы сделать себе подобных?
— Не исключено, конечно. Но чтобы в округе набралось столько восставших для нападения?! Уже одна мавка что знамение посреди борделя…
— Так каков план действий? — вклинилась чародейка. — Обратно в город? Сообщить Чёрным братьям, чтобы высылали свои охотничьи отряды?
Щека брата-десятника дёрнулась.
— Это еще четыре дня, перед тем как люди Ордена (и предложившие свою помощь) сюда доберуться. В лучшем случае — сборы ведь тоже что-то займут. Или след в конец потеряться, или виновник исчезнет. У него и так приличная фора.
— Если исчезнем мы, фора у него будет еще больше, — пожала плечами.
— При всём уважении, — начал сир Кальвин, куда-то в сторону, — но отправили нас сюда с конкретным приказом: обеспечить безопасность людям. Что если они ещё живы? Я, например, следов крови нигде не видел. Если это действительно были мавки — они могли наслать на них наваждение и скомандовать следовать за собой. Демон мог увести их ради жертвоприношения. В любом случае, возложенный долг требует отправится за ними.
Конрад взглянул нелюбезно на обоих.
— Давайте сначала соберем доступную информацию. Мастер Толквич, попробуйте определить сколько было нападавших и куда они подались. Госпожа Марувэй, осмотритесь на предмет каких-либо следов, что подтвердили бы присутствие здесь демонов.
— Размышляю, что смогу помочь со вторым. Я видел в башне несколько замечательных отметин, готов посмотреть на них внимательнее. Очень возможно, что некоторые из них оставлены атакующим боком — и арсенал их заклинаний подскажет кто конкретно им был.
Все с удивлением уставились на мастера меча.
— Магия присуща нашим Родам. И отец всерьез замышлял, что я пойду по талантам матери. Я пробовал.
— Вы рассчитываете различить остаточный след? — как-то вкрадчиво поинтересовалась Линдал. — Недельней давности?
— Увы, нет. Но теоретическому заклинательству наставники уделяли изрядно времени. Надеюсь опознать по воздействию.
— А. По воздействию, — недоверчивая полуулыбка скользнула по лицу чародейки и в сомнениях померкла. — Это было бы полезно, благодарю.
Дэйквинал серьезно кивнул.
— Погодите, не расходитесь ещё, — проповедница замотала своей рукой, привлекая внимание. — Раз уж взялись, то давайте по всем правилам, чтобы получилось. Так, сейчас… Дайте подберу…
Она запустила пальцы в короткую челку и уставилась на сапог. Остальные уставились на неё.
— Ага, вот. Святой Джон был целитель и щедро делился своим даром с окружающими — но не то сохранила переменчивая людская память. Приключения дней его младых, коими подкреплял он свои наставления — вот что пересказами учеников было увековечено. И более других повторяют историю о Демоне с Болот.
Молодой аристократ обратился за помощью Церкви, утверждая что его дядю убило фамильное проклятие, преследующие теперь и его. Не найдя следов магии, оплот направил своих лучших паладинов: святого Джона и его друга, человека необычайной прозорливости.
Согласно рассказу, адская гончая явится за душой каждого главы семьи за грехи их предка — и тело покойного действительно не имело следов клинка или ворожбы. Не пожилой ещё человек выходит вечером на прогулку — а утром находят безжизненное тело и отпечатки гигантских лап.
Даже местные жители мельком видели этого фамильного демона — что зародило подозрения. Опрашивая, второй паладин подметил необычайную схожесть портрета предка и мага, живущего на краю болот. Была подготовлена засада и аристократ отправился как приманка.
Монстр напал и был сражён — и со смертью спала иллюзия, явив обычного волкодава. Пойманный маг оказался отпрыском младшей родовой ветви, что, прикрываясь легендой, пытался наложить руки на поместье.
Прими святой Джон демона за чистую монету и вернись в город за жрецом для экзорцизма — и негодяй бы воплотил свой план. Но безрассудно хвататься за первую же догадку и назначать лечение впопыхах.
Трия закончила речь с назидательно поднятым пальцем. Дэйквинал сохранял выражение вежливого внимания, егерь украдкой скосился на остальных. Брат-десятник кивнул с узнаванием — но всё равно выглядел сбитым с толку.
Сир Кальвин нахмурился и покусывал щёку. После поднял руку в повисшую тишину, также требуя внимания. Согнул пальцы под прямым углом к ладоням и накрыл левой правую: получился направленный острием-костяшками вверх треугольник. Свел подушечки оттопыренных больших пальцев и поднял руки на уровень подбородка. Чуть склонил голову и зашептал.
Вместе с тем из-под ладоней задребезжал свет, словно бы он укрыл в горсти свечу. Не размыкая большие пальцы, рыцарь развел ладони, явив миру зависший жужжащий голубоватый шарик. Будто бы повинуясь движению пальцев он распался на два, на три. Сир Кальвин расправил руки и эти искры полетели к Руэлу, Линдал и Дэйквиналу — и растворились у них в груди. Чародейка, и так настороженная с первых слов Трии, вонзила в него требовательный взгляд.
— Теперь с вами благословение святого Митрандира. Давайте быстрее, я не смогу удерживать канал слишком долго.
И они разошлись. Мастер меча отошел к выжженному пятну у башни, егерь с Горколтом и Линдал пошли к хутору. Паладины и проповедница вернулись в башню.
— Что насчет тебя, брат Конрад? — поинтересовалась Трия в дверях. — Может ли Белый Лев помочь нам?
— Увы, сегодня не могу благословлять. Завтра — если вечером проведу ритуал очищения и вознесу должные молитвы. Утреннее заклинательство практически истощили мои силы… — он перевел заинтересованный взгляд на сира Кальвина. — А это впечатляет! Послушником провести полный обряд воззывания.
— Отец Ампер, настоятель оплота святого Митрандира, счёл мою подготовку к паломничеству слишком вольготной, — он быстро пожал плечами. — А что за магия была в твоих словах, сестра Трия? Я не распознал.
— О, ничего такого, — качнула головой. — Просто цитата из жизнеописания святых. Я заметила, что правильный отрывок бывает вдохновляет не хуже молитвы о заступничестве.
Подвергать тезис сомнению они, разумеется, не стали — но прогремевшее молчание само по со себе было вопросом. Девушка хмыкнула.
— Да и толку с моего благословения, боюсь, немного. Я проповедница, не жрец.
— В смысле? — сир Кальвин. — Разве жрецы не проповедуют? Да и как это на чудотворство влияет?
— Жрецы проповедуют. А мне их обряды не по плечу. Я готовилась на сан, но провалила экзамены второй ступени. Сказали, хилый я медиум. Или что в двадцать четыре уже поздно открываться. Не помню: это было очень вежливое “нет”.
Рыцарь неловко кашлянул. Потому спросил Конрад.
— Погоди, а исцеление? Как такое тогда возможно?
— Ну, — Трия улыбнулась, — всё же что-то я и могу.
Руэл начал с круга по хутору, просто приглядываясь. Вокруг изб было полно следов от ежедневной ходьбы, а небольшой пятачок у колодца так вообще утрамбован вчистую. Уверенная тропинка шла к загороди со скотом; по восходящей дорожке сюда приехал отряд; к башне вёл пунктир из частично ушедших в грунт досок. Ещё несколько путей, похоже, вели к соседним сёлам — но нигде более травяной покров потревожен не был. Покачав головой, он отправился дальше.
Линдал тоже начала с осмотра. Подошла к домику с отметиной на бревнах и приличное время просто пялилась на неё. Четыре ровные бороздки — словно след от когтистой лапы. Ощупала их, измерила. Снова вышла к колодцу, оглянулась растерянно — и направилась к загону со скотом. Он пустовал, не считая разодранной козлиной туши и хоровода мух. Закатав рукава, чародейка принялась изучать раны.
Дэйквинал же обмерил шагом выжженное пятно перед башней. Кивнул своим мыслям. И замер. Недоверчиво мазнул пальцем по почерневшему бревну: подушечка набрала густой слой. Перевел подозрительный уже взгляд на землю, ковырнул носком. Извлек кинжал и поддел им. Чуть изогнул бровь, когда оказалось, что земля пропеклась на добрый сантиметр.
Когда оставшаяся троица спустилась из башни, он уже просто сидел на траве, то ли любуясь горизонтом, то ли наблюдая как егерь на карачках очень тщательно буравит взглядом дёрн. Увидев остальных Руэл сразу подхватился и зашагал им навстречу.
— Крылья! Засранец точно должен иметь пару. Прилетел, шмякнул огнешаром и унёс заклякших от испуга по воздуху в закат.
— Не огнешаром, я утверждаю.
— Ну или чем там? Не важно. Нет тут никаких следов. Вот конкретно тут трава вообще не тронута: словно все только по этим досточкам и ходили. Никакой беготни в панике; башню никто не обходил; пленных если и вели, то аккурат перед собой — не дай бог травинка примнётся! Я даже не уверен как они тут ставни закрывали. С подоконников, что ли?
— Это сильно примечательно.
Руэл с симпатией взглянул на мастера меча.
— Заклинание, я говорю. После фаербола действительно может остаться выжженный след шагов тринадцати в охвате — о нём и я думал. Но взрыв его скоротечен, как зимний закат. Тут же огонь был долог: ибо полно сажи и земля пожарилась. Похоже на призванное пламя. И, учитывая как сложно удерживать большую стену огня — чтобы покрыть такую площадь колдовать пришлось раз несколько.
— Прилетел, что-то методично сжёг, улетел, — сир Кавильвин. — Может от следов избавлялся?
— Если только буквально: ничего кроме травы там не горело.
К тому моменту они добрались до “площади” между тремя избами и журавлем. Почти сразу к ним присоединилась и чародейка, умудрившаяся сохранить костюм незапятнанным.
— Ну что, господа, обнаружили что-нибудь? Мастер Толквич?
— Ничего. Буквально. Похоже, ваше предложение насчёт демонов вырвается в лидеры, мои поздравления. Тут побывало нечто с крыльями.
— Благодарю, но я как раз собиралась его снимать. Детали не сходятся. Во-первых, “следы когтей”, — кивает на дальнюю избу, — Расстояние между бороздками везде одинаковое, что маловероятно если бить о твердую поверхность таким подвижным образованием как пальцы. И, во-вторых, в загоне находится труп животного из которого вырваны куски — но на костях нет следов от зубов, не похоже на пирование бестии. У меня вообще возникает подозрение, что никого из их племени тут не было.
— В башне тоже что-то странное произошло, — подхватывает Трия, — сломано всё, что только можно было сломать. Местами даже кажется, что хлам в горки стащили.
— Может кто-то уцелел? — предложил Руэл.
— Может. Хотя, вам не показалось что тут пустовато, а? Стол, лавка, пара горшков? Ни сундука хоть какого-то, ни полок. Одежды не видно. А в башне куча всякого хлама! Смекаете? И я почти не видела там стекла и механизмов. Или бумаг.
— Ограбление? — уточняет сир Кальвин, задумчиво. — Звездочёт совершает открытие и коллеги по цеху решают его присвоить. И прикрываются культистами, тема-то у всех на слуху.
— Вот только зачем тогда людей в плен брать? — спросила Трия.
— Не знаю. Может и не брали, просто спрятали тела: доступный им арсенал мог оставить слишком явный след. А так, людей нет — и пусть фантазия дорисует остальное, направляемая разодранным козлом.
— Здравое предположение, сир Кальвин, — кивнула Линдал. — Но мне кажется, планируй кто операцию загодя, то захватил бы как минимум зверя с крупной челюстью. Нет, всё свершилось в спешке, импровизируя. Оттого и такая мешанина: летающий демон, боевые чары, наваждение — и первобытная тяга к сырому мясу. Я считаю, что это сделал сам звездочёт, этот сир Мандел. А причиной спешки стало известие о прибытии Чёрных братьев ордена святого Экзорцуса. Он сам культист!
Народ примолк, переваривая гипотезы.
— Огнешар — через полминуты начал Руэл, — заклинание ведь сложное?
Вопрос он адресовал Дэйквиналу — но ответила чародейка.
— Весьма. Уровень профессионального боевого мага.
— Тогда, кто бы это всё не устроил, до него не дотягивает — потому и вынужден был состряпать след сотворённым огнём. Теперь вопрос: насколько сложна магия перемещения в сравнении с этим заклинанием?
— На порядок, — пожимает плечами.
Руэл довольно улыбается.
— Так что агрессор не мог просто телепортироваться отсюда. И это действительно полёт. Со всеми телами и вещами из башни. Как думаете, надолго ли мага хватит на такие фокусы?
Линдал поджала губы и нахмурилась.
— Минут на десять, в середине, — безмятежно ответил Дэйквинал. — Но есть специальные чары для левитации груза, чтобы невысоко скользил над пашней. Они час держатся.
— Отлично! Тогда где-то в округе должно быть место, с которого вдруг начинается цепочка следов. Скорее всего, очень недалеко. Скорее всего, тяжело гружённых.
— С крыши должен быть отличный обзор, — предлагает Трия. — Да чёрт, это же башня звездочета: где-то там определенно должна быть подзорная труба!
Трубы им обнаружить не удалось — и Линдал не преминула отметить, что беглец скорее захватит свой инструмент, чем охотники за чужими открытиями. На крышу башни вела мощная деревянная лестница, упирающаяся в откидной люк. Верхушка здания представляла собой ровную огражденную площадку и низкорослый Руэл был вынужден привстать на цыпочки чтобы выглянуть из-за края парапета. Немногим более рослая проповедница также тянула шею.
До непроглядного леса деревьям вокруг было далеко и открытых мест “в десяти минутах полёта” хватало. Все успели отметить парочку — как Линдал и указала на частично скрытую от взора поляну выше по склону, уже на перевале. В центре стояла примечательного вида чёрная глыба.
Человеку, непривычному к горном пейзажам, сложно правильно прикинуть расстояние: даже брат-десятник, выдавший самую пессимистичную оценку, просчитался минут на сорок. К поляне они прибыли уже в полумраке — но и угасающего света егерю хватило чтобы различить след стоянки «давностью дней за шесть — но младше месяца».
Собрать хворост для костра на этот раз не составило труда и в свете пламени все хорошенько присмотрелись к монументу в центре. Округлая форма с парой сколов, невысок. Покрыт тонким слоем блестящей черной корки, гладкой на ощупь и немного прозрачной — словно застывшая смола. Поверхность изрезала вязь рунической схемы и Дэйквинал таращился на неё долгие пятнадцать минут, прежде чем изречь что искусство печатей для него есть полнейшая загадка. Но идентифицируемая часть плетения, кажется, реагирует на свет. И схема, без сомнения, функционирует и сейчас.
Паладины ничего демонического в монументе не почувствовали.
Вновь прибегнуть к фокусу со вспышкой сиру Кальвину пришлось весьма скоро: когда чародейка, будто бы раскладывающая одеяла рядом, шепнула о мелькнувшем между деревьями силуэте. Не получив никакого результата, рыцарь вытащил точильный камень, передвинулся к костру — и передал информацию сидящим около него. Повременив немного, поднялся Дэйквинал и недвусмысленно направляется к кустам на противоположной стороне поляны. Пять долгих минут вгрызаются в их нервы — и раздаётся крик.
Все срываются в лес — но дело уже сделано и мастер меча выталкивает кого-то в круг света, деликатно придерживая за вывернутое запястье. Молодой парень (или дебелый пацан), одет в чёрные одежды и сбившийся в борьбе серый плащик, за пояс заткнута пара ножей. Вырывается, глядит недобро. Его толкнули на землю, спиной к монументу.
В кругу людей он сразу меняется, обмякает и принимает испуганный вид.
— Кто таков? — сурово начинает Конрад.
— Дамьян, сир, из Милвина Бора.
— Что высматривал?
— Не высматривал, нет — домой шёл. Увидел зарево костра, кучу людей при оружии, ну и решил обойти, от греха подальше. А тут второй сир и схватил меня, сюды поволок.
— Откуда шёл? Зачем кинжалы?
— Из Каритоновки, отцу ножа заказанного забрать.
Парень отвечает спорно, не забывая таращить испуганные глаза.
— Хватит отпираться! Я тебя давно заметила, — Линдал, до того пристально наблюдающая за пацаном из-за плеча Дэйквинал, вдруг ступает вперёд.
— Прощенья просим, госпожа, я только поднялся с полонины. Мог ветер листву ворушить. Вы ж не из местных краев? В горах с непривычки много всякого чудится, особенно ночью, страшилки-то в детстве все слушать любят…
Линдал фыркнула и сотворила перед собой полупрозрачный оранжевый круг. Сложила пальцы в жесте и зажгла на нём пентаграмму. Впечатала сгусток пламени в монумент.
Пацан испуганно дёрнулся от сгустка, но мгновение лицо его уже приняло озлобленное выражение — хотя глаза и продолжили бешено метаться по округе.
— Тьфу, ведьма! Побойся бога, тут два паладина и жрица.
Чародейка поморщилась.
— Я проповедница, а не жрица, — мягко поправила Трия и помахала кистью из льда и синеватого тумана. Стоит лишь взгляду пацана сфокусироваться на конечности — как рука устремляется к его лицу, пролетая разделяющие их пару метров. Глаза лишь начинают расширяться — а та уже обхватила пальцами лоб и прижала голову к камню.
— Знаешь в чём разница?
Маска бравады даёт небольшую трещину из-за попыток одновременно уследить за волшебной рукой и поймать взгляд Конрада или рыцаря.
— Разница в обетах, которые ты принимаешь с саном. Я, например, обещала нести слово Веры людям, дабы облегчить их страдания и указать на верный путь. И тут я вижу как мучительно, — на этом рука подалась назад и стукнула легонько его затылком о камень, — тебе дается враньё. А святой Экзорцус писал: «Ничто не приносит такого облегчения, как выпущенная на волю правда».
Рот его приоткрылся — но тут же захлопнулся и он уставился на ноги.
— Послушай, парень, — присел Руэл рядом, — мы и о Двух Избах всё знаем.
Тот вздрогнул.
— Видишь ли, мы все очень хороши в своем деле. Я вот, например, шесть лет в лесах хожу, Вторая егерская сотня Хоббитонского графства, — и мне этот ваш фокус со следами разгадать, раз плюнуть.
Голос егеря приобрел доверительные нотки. Он похвалился весело, но без издёвки, словно бы разгадал детскую хитрость — и нашел забавной саму попытку плутовать. Лицо парня побледнело.
— Где остальные? Как вы нашли нас? — спросил Руэл.
— Недалеко. На взгорье, оттуда виден огонь.
— Ты разведчик?
— Да. Я должен был убедится не селяне ли тут заночевали. Этот камень почти отовсюду сверху видно и приезжие маги слетаются сюда как мухи на дерьмо, думая что это культисткая дрянь; нередко с ними слишком много охраны и я… — парень вдруг резко заткнулся.
— Сколько вас? — нажал снова Руэл.
— Пятеро со мной, — ответил, скосившись в сторону.
— Хватит врать, будь так добр! — опять шагает вперёд Линдал. Последние слова она произносит как-то по особенному, так что Дэйквинал с интересом на неё обернулся.
Лицо паренька чуть разгладилось. Он даже краешком губ, совсем немного, улыбается чародейке.
— Сколько вас?
— Десять, сударыня.
— Где остальные?
— На хате. Хутор в расщелине, минут двадцать ходу отсюда вон туда, — он махнул рукой и после пытается поправить свои вихры.
— Зачем напали на Две Избы?
— Старшой так сказал. Так надо было, — последнее он добавляет, доверительно понизив голос.
— Что стало с звездочётом и хуторянами?
— Увели их, часть под замком сидит, часть…
Тут он замолкает и брови его встречаются на переносице. В глазах мелькает понимание, злой взгляд упирается в Линдал — и пацан разражается грязной бранью.
Не надеясь выжать из разведчика больше, его связали и примотали к ближайшей сосенке. Оставили коней и поклажу на полянке — и двинулись к лагерю разбойников.
На путь ушли добрые полчаса. Деревья стали редеть и сошёл на нет кустарник — верные признаки окультуренного “подворья”. Ландшафт впереди заламывался крутым склоном с небольшой ложбиной, метров сорока в ширину, поперёк которой угадывались два тёмных прямоугольника, подсвеченные сзади луной.
Чародейка развеяла освещавший дорогу огонёк и растворилась с оставшимися во мраке. Сир Кальвин и брат-десятник старались особо не шевелится: как показало путешествие, в затихшем на ночь лесу прекрасно слышно как позвякивают кольчуги, как шуршат о шлемы листва или же как трещит зацепившаяся за щит ветка. Даже Горколт со своим шестом по сравнению с ними двигался бесшумно.
Руэл и Дэйквинал отправились разведать обстановку и вскоре вернулись с подробностями:
— Лес на подходе к хутору прореженный, там шагов пятнадцать открытого пространства. Потом два сарая, почти перекрывают вход в ложбину. Между ними расселись на чурбанах трое часовых, спать не спят — но не похоже что начеку. А постройки можно обойти по краю. За ними приличная проплешина и, в конце ложбины, — двухэтажный сруб, частично на склон опирается. Верхние два окна тёмные; внизу одно, из-под ставен выбивается свет.
— Слева от дома выглядывается дырка: либо пещера, либо вырытое погребение, — мастер меча замер рядом с деревом и его силует практически растворился на фоне ствола. — Весь левый склон от дырки до хлева занят коралем, там несколько коров стоит. Догадка моя: заложники во домах — и потому скотина на улице. Ну или в пещере.
— Логично, — кивнул Конрад, но жест, понятно, никто не увидел. — Людей нужно освободить первыми делом. Разбойников больше, в крайнем случае лучша дать им уйти и обойтись без жертв. В конце концов, для показаний у нас есть их пацан.
— Я могу пробраться к двери сруба и заклинить её болтом, чтобы время выиграть. А остальные пусть часовых возьмут.
— Со шпагой я не то, что была с топором, — протянула проповедница. — Может мне лучше дверь взять?
— Похоже на план, — даже полушепот брата-десятника звучал преподнесено. — Дожидаемся пока сестра Трия заклинит дверь и устраняем помеху со стороны их “дозора”. Ударим с двух сторон, из-за сараев. Нам с сиром Кальвином стоит держаться позади пока скрытность не потеряет актуальность. Мастер меча проверяет пещеру на наличие пленных. Если да — выводим их. И, если всё будет под контролем, — переговоры про сдачу с оставшимися членами шайки.
Добавить что-то к тому у остальных не нашлось. Разделившись на три группки они выдвигаются вперёд.
На полпути Линдал ступила в какую-то ямку и рухнула плашмя. Караул сразу смолк. Тяжесть рушащегося плана наваливается на её способность принимать решения, она застывает — но тут же мощный рывок за ворот вздёргивает её на ноги и едва не швыряет в сторону сарая. Они покрывают оставшиеся метры и припадают к шершавым доскам; Горколт перехватывает рукоять поудобнее, Линдал силиться выровнять дыхание.
Раздаётся голос — не не рядом, а глубже из ложбины:
— Мужики! Там у курятника тень мелькнула.
— Мы слышали.
Чем-то негромко звякнули.
— Тамир? Я тебе за прошлую шутку ещё всё не всыпал…
— Да лисица то. Наседку позавчера утащила и опять припёрлась. Слышь, фырчит вроде.
— Шшъ, заткнитесь вы!
И осторожное шуршание сапог по траве. Она истошно мотает головой, стараясь определить с какой стороны они выйдут. Неверными пальцами начинает сплетать формулу — ход рискованный, учитывая что активация потребует и вокальный компонент. Как далеко они?! Чёртово путешествие…
То, что ситуация далеко не под контролем, Руэл понял по голосу четвёртого, незамеченного при вылазке часового. Они с Трией и Дэйквиналом только-только перемахнули открытое пространство, когда что-то пошло не так. Не раздумывая, он вкладывает зажатый в руке болт в ложе арбалета и высовывается за угол. Трое часовых уже на ногах и похватали копья, осторожно приближаясь к другому сараю — но не о них его интерес.
Четвёртый, у него явно есть обзор. Тут ни ближе подобраться, ни отступить — поднимет тревогу и вся банда вывалится. Но где он? По звуку не похоже, что на склонах. Значит дом. Второй этаж: место умное, снаружи ничего не видно, на высоте. Какое из окон?
У правого мелькает тень и он стреляет. Должно быть, часовой невольно подался вперёд, собираясь отдёрнуть остальных. Болт влетает внутрь. На подоконник ничто не заваливается. Могло и облако сдвинуться, прикрыв луну. Дэйквинал и Трия пускаются вдоль кораля к дому.
И вопль разбивает последние надежды на скрытность.
Лишь разбойники показывается из-за угла, как Линдал спускает в одного грязно-зелёный сгусток, что словно всасывает через оголённую кожу, заставляя наливаться нездоровыми волдырями. Гигантский меч вгрызается в плечо другому, фактически отделив конечность — лишь неожиданный рост сберёг ему голову.
Попавший под заклинание кое-как подаётся к ней. Горколт высвобождает оружие, замахивается — но третий мужик врезается в него. Она истерическим взмахом вызывает “полотно” и формирует пентаграмму. Напитывает. Огненная стрела разминается с головой негодяя, едва опалив кудлатую бороду.
Долговязый, обхватив увечье, плетётся назад и через пару метров падает.
Руэл снова взводит арбалет. Отмечает позади топот с бряцанием. Бросает взгляд на второй этаж — ничего.
Дэйквинал несётся к двери, оставив проповедницу в хорошем отрыве. Впечатляющее заклинание, и когда только успел? Едва что не на полной скорости останавливается о дверь и вгоняет кинжал снизу в щель. Восстанавливает равновесие и становится справа, изготовившись к хорошему замаху. Дверь вздрагивает, но не сдвигается с места. Руэл опускается на одно колено и для стабильности упирает на него локоть. В дверь ударяют снова — и на мгновение вверху мелькает приличный зазор. Он прикидывает на двери высоту, где у человека среднего роста будет грудь.
Створки окна на первом этаже распахиваются и из него выглядывает фигура. Выглядывает осторожно, хоронясь — и, по логике вещей, видит вряд ли многое, после света ламп смотря в ночь. Вытягивает руку, нацелив куда-то напротив дома, и выкрикивает слово силы.
Ему отрывает три пальца. Те отлетают не просто как отчужденные куски мяса, но устремляются вперёд. Фигура совершает жест двупалой десницей, и “снаряды” рассекают воздух синими росчерками. Руэл моргает. Ладонь мага вновь полная, а три магических снаряда летят куда-то прямо, между сараями. И врезаются в новый силуэт, обогнув щит того и влетев куда-то в верхнее туловище. На следующем шаге брат-десятник падает без чувств.
Болт наконец-то указывает на окно. Фигура мага хорошо освещена, есть упор — болт определенно летит тому меж рёбер. Но воздух словно раскаляется, идёт волной — и вместе с тем “рябит” и снаряд. Всего на один, едва доступный глазу момент — но по выходе из него траектория болта изменилась и он пролетает мимо. Фигура отшатывается в глубь дома.
Трия добегает до двери и замирает по другую сторону от Дэйквинала, спиной к стене — и оттого во всей полноте наблюдает, как откуда-то слева проносится заклинание и влетает бегущего к ним Конрада. Паршиво: ранения от магии целить самое сложное, не всегда понятно как именно она навредила.
Другой вопрос: успеет ли она помочь? Чужеземец “держит” дверь, на окно и ухом не повёл. Оно-то правильно, их ведь двое, — да только и паладина просто так лежать не оставишь. Демонологиня и Горколт застряли с караулом, ещё не ясно как у них дела идут. Егерь тут — да много ли толку с арбалета, когда бой, считай, сапог к сапогу ведётся.
У-у, плевать ему, стреляет. Полтора ж метра до окна! Не хирд они, не хирд. Она грозится ему волшебным кулаком и тычет на валяющегося паладина. Руэл откладывает оружие, выскакивает из-за угла — и едва носом не врезается о воткнувшийся в сарай болт. Ну конечно: со второго этажа и обзор хороший и снаружи в тень не заглянешь — грях там часового не поставить. Обложили их всех…
Паломник! У него должно быть чем стабилизировать Конрада. Где его черти носят?
За дверью рычат: «Разойдись», слышатся тяжелые шаги и мощный пинок распахивает дверь. Из проёма сначала показывается массивный полумесяц секиры, затем бронированная фигура секироносца: кольчужные рубашка и юбка до середины бедра, латные рукавицы, укрывающий череп шлем. Кожа бойца отливает тёмно-коричневым, оскал содержит двойную пару клыков.
Дэйквинал отпускает заготовленный удар на незащищенное горло; клинок впивается в бычью шею и останавливается о позвонки; он толкает тело внутрь. Сразу у двери стоит мужик с копьем, готовящийся было выскочить наружу следом за покойным — лицо горело боевой решимостью. Что сменяется ужасом, стоит трупу рухнуть о пол. Дэйквинал появляется в дверном проёме, хватается за косяк и впечатывает длинный пинок в солнечное сплетение: беднягу аж скрутило.
Трия бросает взгляд на брата-десятника, но вокруг слишком темно чтобы сказать, есть ли у того кровотечение. Перехватывает шпагу поудобнее, оценивает ширину дверного проёма и разворачивается к окну. И отмечает краем глаза как из пещеры выскакивает ещё один разбойник. Не успевает и чертыхнутся, как у недалеко от её лодыжки вспыхивает серебряная искра и за считанные мгновения закручивается туманным вихрем. Рукав мягко хлещет мастера меча по спине и словно бы проходит мимо.
После чего задевает её — и мир меркнет.
Ледяной шар, казалось, уже должен был раскрошить грудную клеть Дэйквиналу. И если нет, то следующий рывок уж точно: он уходит в сторону с траектории копья и в резком выпаде ныряет вперёд. Зрение на секунду расплывается — и его клинок уже в груди выбежавшего из пещеры.
Руэл чертыхается, пытаясь одновременно перезарядить арбалет, определить из какого окна в него стреляли и держать глаз как на появление мага, так и новом противнике. Пока вскидывает оружие, одну проблему уже устраняют. Небольшая заминка на раздумья — и наводится окно первого этажа, дожидаться мага.
Горколт расправляется с копейщиком и резко разворачивается. В оставшегося мужика щитом вперёд врезается аристократ и, опрокинув, протыкает горло. Демонолог бледнее обычного, но не похоже что ранена. Он выбегает из-за сарая навстречу крикам и звону. Тела у дверей, ещё труп левее и согнувшийся рядом Дэйквинал. Блюёт что ли? Горколт устремляется к дому — и его прошибает чувство опасности.
Сир Кальвин освобождает клинок и бросается следом за телохранителем. Отмечает распахнутые створки окна на первом этаже, выломанную дверь. Дэйквинал жив, проповедница распластана по земле. Только собирается оглянутся на предмет брата-десятника и егеря, как в него влетает болт.
Влетает копытом в грудину, лишь на ладонь или полторы ниже куда более ломкой трахеи: её-то кольчуга бы не спасла. Но даже так шок выметает на мгновение все мысли из головы. Он как-то автоматически отмечает скрывшийся силуэт арбалетчика, выпускает меч и направляет десницу. Хрипит: «Яви гнев Церкви, святой Митрандир, на врагов моих!». И в комнате что-то вспыхивает белым. Раздается крик — и в крике том больше ужаса, чем боли.
Линдал прислонилась спиной к сараю и попыталась выровнять дыхание. Один часовой с полуотрубленным плечом валяется слева, другому Горколт разрубил шею, третий едва что не насадил её на копьё. Даже под проклятьем, когда мир должен плыть перед глазами! Она прикасается к распоротому платью, где широкий наконечник соскочил с косточки корсета. Есть кровь: должно быть хороший порез. Но это ведь пустяки с тремя церковниками и всей их магией?
Выглядывает из-за угла. Как раз видит как спотыкается сир Кальвин и как в дверях кто-то появляется. И следом земля под Горколтом распахивается, как две гигантские ноздри, и льётся яркое пламя. А заклинание-то, похоже, пытались развернуть на обоих.
Она хватается за медальон и направляет на силуэт. Один из двух камней мутнеет, начинает “течь” — и с последним словом инкантации рассыпается густым облачком тумана, что невидимой силой сворачивается в сферу. В неё из центра медальона бьёт зелёная вспышка, чем напитывает туман, окрашивает его. Вспышка гаснет, но тот наливается цветом, меня фактуру.
И устремляется к магу. Проносится через двор, пронзает дверной проём и впечатывается в грудь. Субстанция расплескивается по всей верхней половине туловища, шее, лицу; шипит и пенится от соприкосновения с материей. Вскидывается Трия. Маг заваливается на спину, кисти его немного подергиваются, но он не издает и звука: сфера растворила язык и большую часть гортани.
В дверной косяк влетел болт.
Разбойник кое-как восстановил дыхание и через силу разогнулся. Первое, что бросилось ему в глаза, это раскрывшаяся верхушка лёгкого. Большая тёмная лужа от практически перерубленной головы. И укрытый в кольчугу мужик с мечом, появившийся в дверях; на забрызганной его тунике треугольник Церкви. Наверху орали.
Он бросил копьё, поднял руки и медленно опустился на колени.
— Сдаюсь на милость сира паладина!
Кальвин нацелил на него меч и оглядел слезящимися глазами единственную комнату первого этажа.
— Сколько вас?
— Десять.
— Считая мальчишку-разведчика?
— Ага. Сир.
— Сколько наверху?
— Двое было.
Внутрь вваливается Горколт и Руэл. Второй, услышав ответ, сразу устремился наверх. Рыцарь поднялся следом.
Через минуту двое спустились сверху, ведя молодого мужчину с подпаленной рыжеватой бородкой. Очень бледного. Левую челюсть и часть щеки покрывали следы от старых ожогов, вздулись несколько свежих отметит. Его ощутимо потряхивало, глаза были дикие.
Ещё через минуту, осторожно ступая, внутрь вошла чародейка. Следом, помогая брату-десятнику, Дэйквинал и Трия. Конрад тяжело опустился за стол; лоб и лицо его испещрено сеткой вен. Уставился на двоих.
— Вы на кой хутор взяли?
— Не было нас там, сир, чес слово. Только прибились, — взгляд на молодого. — С неделю, а Дир?
— Д-да, так.
— Ну допустим. Что с жителями сталось?
— В пещере сидят.
— Живы? Отлично. Только с Двух Изб или ещё есть кто?
— Нет. Раминий, — мужик кивает на тело мага, — сторонился местных трогать.
— А кого тогда?
Копейщик пожал плечами.
— Мы паренька вашего встретили. Он тоже не селянами интересовался… Что же такого особенного в Двух Избах?
— Чёрт его знает, переклинило старшого. Давно, вроде, на башню звездочёта слюни пускал, всё ему мерещилось что там скарба в каждом углу запрятано.
— Да бред. Что со старика взять-то?
— Дурак наш Рамчик, жадный больно. Был. В голову вобьёт и хрен распряжёшь потом.
— Ну да, ну да. Вы ж его только неделю знали?
Молчит. Арбалетчик сглотнул.
— Ладно. Что про мавку скажешь?
— Какую в куда мавку? — брови разбойника взлетели. — Сир.
— Девка из местных, две декады не стукнуло, — Кавильн шагнул к ним. — Убита, встала нежитью. Съезд с тракта на Фаринтан.
— Ни мавок, ни девок — чес слово!
— А ты, Дир? Не прольёшь свет?
— Нет! — замотал головой, — Про мавку н-ничего не знаю!
— Правда? — Направил руку на пол перед собой и произнес: — Да опустится гнев Церкви на запятнавших себя!
Повинуясь, на полу вспыхнул круг белого пламени и затрепетав на уровне колена. Сдавшийся первым разбойник сморгнул неуверенно и скосился на брата-десятника. Арбалетчик при виде огня тут же с места отпрыгнул назад, ударился о стену и в ней же попытался раствориться.
— Нет, нет, уберите пламя; сир, пожалуйста; я молю, уберите, только уберите! Я всё…
— Чтож вы сволочи! — заорал копейщик, — Дир же огня боится до усрачки, как можно-то?! Рыцарь херовы, в плен взяли и пацана огнем мучить…
Горколт отвесил мужику пощечину. Арбалетчик, вдруг осознав что от пламени его отделяет сантиметров сорок, бочком попытался убраться подальше. Сир Кальвин встал на пути, ткнул латной перчаткой в живот и пригнул за затылок поближе к огню.
— Нет-нет, не надо…
— Мавка. Молодая девица…
— Да! — разбойник лихорадочно зачастил, — На распутье, мы скарб скинуть ехали, дуреха выперлась, за торговцев приняла. Поближе подошла, на Кнуровы клыки глянула, кандалы приметила — и сразу пятиться! Рамний тогда в Фаринтан погнал, а мужики сами остановиться и не подумали бы. Бори потом ей глотку вскрыл. Это всё, клянусь!
Копейщик прервать не решился, с опаской поглядывая на возвышающегося Горколта. Просто харкнул на пол в конце. Руэл смотрел на всю картину нахмурив брови. Выдал: «Пещеру проверю» и вышел из дома. За ним потянулась и Трия.
Проход в скале тянулся шагов двадцать, после чего раскрывался в то ли выкопанный, то ли выдолбленный “погреб”. Тусклая лампа горела у входа и в её неверном свете сидело шестеро. Сидело на кучах какой-то соломы, отнюдь не благоухая; к ноге каждого змеился аркан.
— Эй, всем привет, — проповедница собрала настороженные взгляды, взмахнув волшебной кистью, — Я сестра Трия, это мастер Толквич, сейчас мы вас освободим.
— Вы из Ордена? — голос из дальнего угла принадлежал пожилому уже мужчине в подранной рубахе.
— Орден нас сюда отправил. Но в доме ждёт паладин Белого Льва, если спешите исповедаться. А вы кто?
— Сир Мандел Донаванн, магистр астрологии и астрономии. Это мой ученик, Колдер Хилманн, — он указал связанными руками на тощую юношескую фигуру со сходящим кровоподтеком. Перевел на оставшихся, — Накар Шимьянович, его невестка Гапия и её дочери: Мина и Кара. Хозяева Двух Изб.
Три присела у мальчишки, аккуратно проверяя челюсть.
— Четверо? Это все?
— Увели остальных, — картаво ответил косматый дед из другого угла, — Сначала чуть не прирезали, за просто так, а потом этот сукин сын, что за главного, вломил им кропивного и велел пиратам продать. Мол, могилка всегда вопросы вызывает — а за исчезнувших на Черепашьих островах уже никто не спросит.
— Давно? — Руэл разрезал его путы.
— Дней десять.
— Как вы здесь вообще оказались? — напомнил о себе сир Мандел.
— Отец-капрал Олкен собрал отряд чтобы проверить, все ли в округе спокойно. Должен признать, расчёт был застать вас запершимися по домам, с рассказом о шастающих вокруг тенях.
— Тенях?
— Демоны. Ордену стали приходить сообщением о странных фигурах в лесу, люди забеспокоились. Мол, перед тем как накрыли культистов, те успели призвать кого-то.
— Нет, у нас ничего подобного.
— Чужаки о том же вопрошали, — тихо проговорила одна из молодых девушек.
— А, да. В округе зевак набилось, всё ищут что-то. Постоянно около позиционных обелисков ошиваются, неучи — слышать про пентаграммы что-то слышали, но в упор не способны признать метеорологический оракул. — звездочёт тряхнул головой. — Я и заметил лагерь около одного. Колдер пошёл против полудня — а вечером на нас напали.
— Там ещё кто-то был, — добавил ученик, — я тех мужиков, после того как нас сюда отвели, больше не видел.
— Отвели? Не “перенесли”? — встрепенулся Руэл, — Вокруг не было никаких следов.
— Отвели, — пожал он плечами. И принялся помогать деду развязывать остальных.
Той же ночью егерь, Горколт и сир Кальвин отправились обратно за лошадьми. Чародейка с ними идти отказалась, сотворив апатично светлячок. Приблизительно через час, уже в глубоких потёмках, они вернулись с шестью лошадьми.
Судя по всему, пареньку-разведчику каким-то образом удалось перерезать путы и сбежать. Он, очевидно, также отвязал коней и попытался шугнуть их в лес — но к моменту возвращения хозяев животные уже теснились у истлевшего костра, испуганно прядя ушами на ночные шорохи. Руэл смог определить, что пацан сначала пытался увести коня сира Кальвина — но выученный рыцарский скакун отогнал наглеца. Потому тот взял лошадь Линдал со всеми её сумками, прихватив также и мешок егеря. Встать на его след среди ночи не представлялось никакой возможности.
Хоронили разбойников долго, ибо Конрад настоял на особо глубоких могилах, неспокойный после мавки. Он съездил с одной из младших хуторянок в ближайшее село, где у тех имелась родня, и к полудню вернулся с небольшой группой мужчин, на подмогу. Они же помогли отогнать скот обратно в Две Избы и пара вызвалась остаться с дедом и его семьёй на первое время.
Перед отъездом тщательно проверили дом и округу. Под лавкой обнаружился небольшой сундучок — по словам пленных, из-за него и состоялась встреча у монумента. Внутри оказалася беловатая мукообразная субстанция, слипшаяся местами в хрупкие хлопья. Из отряда никто вещество не опознал.
Руэл снял с пояса покойного мага практически пустой мешочек с каким-то песком. По песчинкам гуляли мельчайшие голубые искры: явный признак утекающей энергии из небрежно наложенных чар. В порыве вдохновения он развеял набранное по земле перед собой — и натоптанная тропинка вдруг стала зарастать травой, словно её никогда и не касалась нога человека.
— Kurvo estas! Ĥolero!
На лбу у него разгладилась пара морщин.
Коней разбойников хватило и на Линдал, и бывших с текущими пленных. Заночевали у Двух Изб; а часам к десяти добрались до села с корчмой. Там пообедали и брат-десятник переговорил со старейшинами, наказав разнести слово по округе.
К вечеру добрались до распутья и полянки. Арбалетчик, увидев голову мавки и антрацитового цвета когти, запричитал как безумный и всю ночь глаз не сомкнул. Стоявшая позднюю вахту Трия предложила ему молитву — но тот её даже не услышал.
Утром почившую мавку накрыли плащом и перекинули через круп до того индифферентной кобылы. Среди отряда настроение было приподнятое, велись не обязывающие ничего разговоры. Линдал отметилась достаточно колкими замечаниями, которые списали на потерю поклажи. В какой-то момент брат-десятник поздравил сира Кальвина с фактически выполненным паломничеством и вежливо поинтересовался его дальнейшими планами — но рыцарь энтузиазма к этой теме не проявил, а после вообще с отсутствующим видом уставился на лес.
Дело шло далеко за полдень, когда на горизонте показался Погорск. Они размеренно добрались до ворот. На улицах витало какое-то оживление, все, казалось, куда-то опаздывали; у прилавков собирались огромные шумные очереди. Прохожие расступались перед конём брата-десятника; некоторые пялились вслед — многие сразу отводили взгляд и шли дальше по своим делам.
На воротах оплота ордена Белого Льва стояло два латника. Конрад, подъезжая, дежурно обменялся с ними салютом. Внутри оказалось на удивление пусто, были заперты ворота конюшен и окружающих складов.
— Брат-десятник, — чародейка поравняла с ним лошадей. — А кто имеет право носить эмблему со львом?
— Эмблему? Каждый член Ордена. А что?
— Накидки.
Он обернулся. Латники, непонятно зачем, стояли к ним лицами. Брови брата-десятника подскочили и он уже было раскрыл рот чтобы окликнуть их — как из сторожки у ворот вышло ещё трое. Кирас на них не было, лишь воронёные кольчуги и безрукавные чёрные туники поверх. У каждого слева на груди вышит белый треугольник — но не нижняя часть разрезанного по диагонали квадрата, как у Конрада, Трии и сира Кальвина — но покоящийся на широкой стороне.
Конрад развернул коня и отряд вслед за ним поспешил вглубь, к главному зданию. У крыльца собралась, беседуя, небольшая толпа; двое были в серо-белом — остальные носили чёрное. Дружно повернули головы к всадникам. Один из светлых ряс поспешил внутрь, второй шагнул навстречу. Треугольнику его туники также не хватало льва.
Конрад спешился. Вслед за ним с коня спустился и сир Кальвин.
— Приветствую братьев в вере! — начал брат-десятник, — Надеюсь, вы нашли гостеприимными стены обители ордена Белого Льва? Сегодня, правда, они непривычно безлюдны…
— Здравствуй и ты, добрый рыцарь. Спасибо на добром слове. Я и мои товарищи — люди скромные и мы более чем довольны оказанным нам приёмом. И смиренно принимаем отсутствие компании — ведь в данном случае нужды Церкви превыше правил гостеприимства.
— Нужды?
— Демонопоклонники! Здесь, в городе.
Конрад оторопел. Сир Кальвин поморщился.
— А почему рядом нет никого из Ордена? — спросил он. — Всех кинули на борьбу с культистами? А Чёрные братья, против обетов, просто согласились присмотреть за их оплотом?
— Не узнаю вашу свечу, сударь, — жрец повернулся к нему, — похоже, вы преклонили колено не в здешних землях. Возможно потому у вас такое, несколько искажённое, представление об ордене святого Экзорцуса? Клятвы моих спутников не требуют от них безрассудно бросаться на каждый слух, содержащий «демоны» в себе…
Мужчина всё продолжал говорить, а рыцари в чёрном молчали. Взгляды их скользили по отряду, по перекинутому через круп свертку, по двум разбойникам со связанными руками. Неожиданно много внимания досталось стёганке Трии, скрывающей приличную часть её серо-белой сутаны.
Со стороны дверей послышался поспешный топот. Все головы обратились ко входу и переговорщик с облегчение оборвал свои витиеватые речи. На улицу шагом скорым, но соблюдая достоинство, вышел жрец. Следом показались солдаты: человек десять, большинство при щитах, несколько несли арбалеты.
Жрец приблизился и вперил немигающий взгляд в брата-десятника. Сухощавую его фигуру облегали чёрные одеяния и над сердцем белел треугольник.
— Конрад Поль? — спросил требовательно.
— Можно просто «брат-десятник».
Жрец расправляет плечи и набирает в грудь воздуха: и в секундной этой заминке можно практически различить, как зачерпывает он авторитет из своих официальных одежд и высыпающихся во двор бойцов.
— Декретом короны и синода, орден Белого Льва обвинён в ереси и демонопоклонничестве, и за сим распущен! Конрад Поль! Вы лишаетесь звания, сана и с этого момента отлучены от Церкви! За свои грехи вы предстанете перед церковным трибуналом.
Жрец смеряет взглядом остальной отряд — жестом слишком резком, чтобы по-настоящему кого-то увидеть. Суровым, твёрдо поставленным голосом человека, говорящего не от себя одного, — но от силы за ним стоящей, провозглашает:
— Именем Церкви, вы арестованы за преступления веры, сговор с демоническими силами и заговор против короны! Вам предстоит смешанный мирско-церковный суд, что определит степень вины каждого. Сопротивление обличит ваши грехи.
Автомобиль покинул шоссе и оказался в пригороде с неожиданно хорошей, пусть и узковатой дорогой. В одном месте из-за угла лихо вынырнул легковесный автобус — но, в остальном, без происшествий добрался он к месту назначения под сенью шиферного забора, рядом с серым хэтчбеком.
Девушка убрала планшет, подхватила с заднего сидения стопку из трёх плоских картонных коробок и поспешила к калитке. Её спутник закрыл авто. Спрятал руки в карманы, внезапно запнувшись мыслью об акцент на их пустоте. И, стоило ей замешкалась у входа, в качестве компенсации очень красноречиво потянулся через плечо к звонку.
Устройство поинтересовалось «Кто там?» и, удовлетворившись сакральным: «Открывай уже», пустило их внутрь. Маленький дворик, одноэтажный дом — дверь распахнулась ещё подходе, явив широко улыбающегося мужчину с русой в подпалинах щетиной.
— Вы вовремя! Что значит: ещё и половина не собралась. О, и пиццу взяли.
— Привет. Не посмотри заторы по карте, тоже б куковали.
— Денис, родненький, можем мы сегодня чуть раньше закончить? А то мне по работе, оказывается, ни свет ни заря подниматься.
Денис покивал и они прошли в гостинную. Там уже были двое: крепко сложенный брюнет, расположившийся на диване, и невысокий полноватый шатен в квадратных очках, оккупировавший кресло. Оба держали в руке по геймпаду и умиротворённо созерцали что-то на противоположной стене.
Перед диваном стоял длинный стол без скатерти и пустующие стулья, все из разных наборов, включая офисное, на колёсиках.
— Здоров, Миха! — возопил шатен, заметив вошедших.
Они пожали руки и он, повернулся к девушке, вскинув “дай пять”.
— Янка, кормилица наша, — ладонь на пару секунд зависла в воздухе, пока она нашла куда поставить коробки. — Как, готова поджарить парочку инквизиторов?
— Всю неделю ждала! Но, вообще-то, я человек мирный — это Оксана у нас за факира.
И энергично помахала брюнету: «Привет, Саш!». Александр помахал в ответ и поднялся с дивана.
— Опять раньше нас, — сказал Михаил, протягивая ладонь.
— Ага. У меня девушка теннисом увлекается, подвожу её. А потом либо домой на двадцать минут, либо сюда за час до.
— Пинг-понгом? Я в университете пару раз за факультет выступала.
— Я тоже, — Александр улыбнулся. — Но нет, большим. И хорошо играет: я пробовал подключится вначале, но обоим было не интересно. А ты и сейчас играешь?
И разговор завязался. Ваня, шатен в очках, участвующий постольку-поскольку, в какой-то момент потянулся за геймпадом и скомандовал системе отбой. Фоновая мелодия исчезла и диалог, не выдержав обострившегося внимания, стал изживать себя. Нарастали паузы между репликами и вот-вот неизбежно кому-то пришлось бы прибегнуть к: “Нужно собраться сыграть как-нибудь” — но за окном послышался звук останавливающегося авто.
— Должно быть, Богдан.
С минуту они невольно гипнотизировали окно — после чего, осознав себя, пришли в движение. Еще через пять тренькнул звонок и женский голос заявил о своем прибытии. Завёлся мотор и, если верить эффекту Доплера, начал удаляться. В доме появилась ещё одна девушка, также не с пустыми руками. Она поздоровалась со всеми и повернулась к Яне, радостно вскинув руки.
— Эй, тебя можно поздравить?
— Конечно. С чем?
— Ну как же, в ленте промелькнуло что Netflix экранизируют «Вам не нужно бессмертие».
— А, — Яна фыркнула, — да. Тираж, наверное, быстрее разойдётся. Вот только с издательством контракт у меня уже подписан.
— О чём речь? — спросил Александр, — Я услышал “экранизация”,
— Я книгу перевожу с португальского, фантастику. Месяца через четыре должна выйти. «Безсмертя вам непотрібне» бразильца Матеуса Рибейро.
— У него вся серия так забавно называется, — поднял голову Ваня. — «На что вам звездолёты?» вторая, кажется; а третья, последняя на данный момент, — «Почему машины думают за вас?».
— Последнего на моей обложке точно не будет, больно механическое.
— Я ещё пиратский английский читал перевод, — Ваня покладисто поднял ладони.
Вернулся с кухни Денис, предлагая начинать потихоньку. Александр занял свое место по центру дивана, на стульях напротив разместились Михаил с Ваней. Торец стола отошел Яне и Оксана села слева от неё.
Денис достал из шкафа кучу всего и плюхнулся в кресло на колёсиках во главе стола. Передал папку Александру, передал другую Ване и положил на стол перед собой приличный кусок фанеры, скотчем за уголки к которому был приклеен размеченный в клетку лист бумаги. Раскрыл пластиковый пенал и высыпал из него знатную пригоршню канцелярских кнопок — не тех, что вдавливаются большим пальцем, но с ручкой, напоминающих несоразмерные шпаги.
И раздаётся звонок. Хозяин открывает гостю и на пороге, раскинув руки в приветственном жесте, появляется улыбающийся мужчина.
— Эгей, рад всех видеть! Я успел? Привет. Как дела? Отличная рубашка, Сань, — он пожал руку либо хлопнул по плечу каждому и плюхнулся на оставленное ему место на диване. — Наперёд извините, туго у меня с именами. Откинув робость: Оксана, Яна, Михаил и Валентин, верно? Я Богдан, если что.
Все кивают, он снова улыбается и он с тем же вопросительным жестом поворачивается к хозяину дома:
— Себастьян же?
Денис недоуменно замирает. Глаза начинают сужаются, он немного поворачивает голову — неосознанно подтверждая наблюдение, что правое ухо различает речь лучше. Мелькают улыбки остальных. Он фыркает и пихает Богдану последнюю папку из своей кучи.
— Всё, приступим. — Дожидается тишины. — Мы прервались когда отряд возвращался к отцу-капралу Олкену, члену ордена Белого Льва — мощного военно-религиозного братства в составе Церкви. Не более месяца назад, их оплот на задворках цивилизации, городе Погорск, обнаружил ячейку культа Злого Творца — мифической организации, чьи современные упоминания сводятся к детским страшилкам в фольклоре. Орден уничтожил культистов и новость прогремела на весь мир. Отец-капрал собрал вас для расследования ставших поступать после тревожных сообщений — считая, впрочем, их разыгравшимся воображением. Как бы там ни было, на пути отряду пришлось упокоить свежевосставшую нежить и сразиться с бандой негодяев, что, как оказалось, вершили под шумок свой разбой.
Ваня снял очки и, не глядя, протёр их краем свитера.
— Освободив хуторян и взяв двух пленных вы вернулись в Погорск. Въезд на территорию оплота охраняли рыцари в воронёных кольчугах и чёрных туниках с белым треугольником: обмундировании совершенно не свойственном Белому Льву — но живо воскресившим в памяти атрибуты другого братства, ордена святого Экзорцуса. Разделенный по диагонали чёрно-белый квадрат является местным сакральным символом мироздания, обозначая равный вклад в него Доброго и Злого Творцов. Церковь использует лишь светлую, нижнюю его половину, — эксигокосм — «что прочно стоит на основании», символизируя превосходство хорошего начала. Но “Чёрные братья”, посвятившие себя искоренению зла мечом, использует символ целиком, лишь развернув квадрат на девяносто градусов, чтобы белая часть оказалась сверху. На тёмных одеяниях нижняя часть теряется — что также несёт символический смысл.
Богдан зевнул.
— И, под занавес, к вам вышел высокопоставленный жрец с отрядом бойцов и объявил, что Орден уличён в ереси и распущен. Вас же всех вас берут под арест для скорого суда.
Денис поворошил кучку кнопок, выбирая те из них, чья ручка обмотана чёрной шерстяной ниткой. Начал размещать на приклеенном к фанере листе бумаги.
— У входа вам изначально встретились четыре рыцаря в воронёных латах и два жреца в белом. После появился пастор, — Денис указал на кнопку с бантиком, — и привёл с собой ещё солдат: шесть копейщиков и четыре арбалетчика (вот эти позади).
Лист, помимо квадратной разметки, содержал на краю схематические ступени и фрагмент стены.
— Это Конрад, — воткнув салатовую “шпажку” перед толпой обмотанных ниткой.
— Брат-десятник Конрад!
— Такой милаха! Только руки не из того места растут.
Денис довольно хмыкнул.
— Остальной отряд, как я помню, так и держится в сёдлах позади.
— Я рядом стоял, — поднял руку Александр.
— Точно, спасибо, — синяя кнопка составила компанию брату-десятнику. Еще семь разместились в трёх клетках позади и были накрыты бумажными “шалашиками” с напечатанными лошадиными головами.
Закончив, Денис распрямляется на стуле и складывает руки. Кивает остальным.
— Ваши действия?
Те нетерпеливо переглядываются и взгляды те, как шерсть о пластик, электризуют атмосферу.
— Ересь? Демонопоклонничество? Несуразица! Я сир Кальвин Лагранж и финальная часть моего паломничества прошла в данному оплоте. Со всей честью заявляю: за всё четыре месяца я не был свидетелем ни малейшему проявлению неуважения к вере или рыцарской чести у данных людей. Кто вы сударь и по какому праву разбрасываетесь подобными обвинениями? — мягкая, обстоятельная речь Александра вдруг сменяется короткими выверенным фразам; брови его застывают в хмурой арке.
— Бросай на Убеждение, — кивает Денис.
Александр достает из мешочка по центру стола пластиковый многогранник. Встряхивает. Звучно кувыркнувшись, тот замирает с цифрой “3” к верху. Увидев результат, Александр качает головой и переводит взгляд на распечатанный лист перед собой. Находит на нём графу “Убеждение”.
— Восемь?
Денис кивнул, задумался — с сел очень ровно, скрестив руки на груди.
— Гельмут Тэдрин, пастор ордена святого Экзорцуса, — голос его меняет фактуру, — Корона и синод наделили меня каждым необходимыми правом. В том числе и правом повесить всякого причастного к ереси. Четыре месяца, вы говорите? Столь необычайно долгое выполнение паломничества непременно будет принято судом во внимание. Сложите оружие, — повысил голос, — пока вам ещё предалагают. Сир Кальвин Лагранж.
Александр взглянул на остальных и виновато пожал плечами.
— Братья! Давайте не будем обострять, — призывно раскинула руки Яна. И чуть в сторону, на полтона ниже: — Я соскакиваю на ноги и иду к ним.
Денис снял с жёлтой кнопки “шалашик” с лошадиной головой и воткнул её поближе к салатовой и синей.
— Прямо перед ними, если можно. Спасибо, — Она закинула голову, словно бы обращаясь к люстре. — Ну серьёзно, зачем сразу так. Или мы не люди Церкви? Позавчера у нас была тяжелая стычка с разбойниками, до того наткнулись на монстра. Две ночевки пошли насмарку. И тут, вернувшись, мы видим, что оплот нанявшего нас Ордена вдруг занят солдатами. И те с ходу, как из ушат, выплескивают мол братство Церкви со столетиями славной истории — и еретики. Белый Лев, «Длань порядка». Можно же понять.
Давайте не будем доводить всё, как в той истории про блаженных Стивена и Энтони. Ну знаете, — театральный жест. — Повздорили как-то раз блаженные Стивен и Энтони на тему прощения. Три- Тривиальный, в общем, вопрос — но задел вдруг за живое обоих. Первый хорошо знал человека, попавшего под чары контроля, и придерживался мнения, что каждый случай судить нужно как единственный.
Второй, до обретения веры ведший жизнь разгульную и пустую, крепил себя мыслью об универсальном моральном абсолюте, что к коему каждому должно расти. Говорили они о разном, но именуя едино — и вспыхнул учёный диспут. И так истово глаголи они, что разделились братья-монахи на две команды и едва чубы друг другу не повыдирали.
Но не дошло: ибо святой Марвел запретил сановникам убивать друг друга — ибо церковная десятина с того страдает.
— Круто! Давай Убеждение.
Девушка выуживает из мешочка такую же кость, что бросал Александр. Кидает её и обычный шестигранный кубик. Сверяется с листочком.
— А можно Performance? Проповедь ведь.
Денис сузил на неё глаза, но всё же протянул:
— Ладно.
— Тринадцать!
— Пастор экзорцистов, после обмена с сиром Кальвином, уже было поднял руку отдать приказ схватить вас всех — и замер при твоих словах. Ты понимаешь, что его скорее выбил из колеи сам факт использования церковной риторики против него, чем непосредственно вложенный в неё призыв к миролюбию. Повисает неловкое молчание. Кто-то ещё попытается?
— Господа, — поспешил Михаил, — а ведь и правда: это похоже на какое-то недоразумение. Как уже говорили мои товарищи, нас лишь наняла уважаемая организация для небольшого расследования. Давайте обсудим, как цивилизованные люди. Разрешите представиться, сержант самораспущенной Второй егерской сотни Хоббитонского графства, Руэл Толквич.
— Бросай. С Помехой: ситуация накалена.
Кидает два многогранника и подвигает к себе с меньшей цифрой.
— Девять.
— Хм, — Денис восторженно потёр подбородок. — Главный, уставившийся до этого на Трию, медленно переводит взгляд на тебя. Но не успевает ещё и рта раскрыть — как жрец в белых рясах, что “развлекал” вас беседой, берёт слово: «Простите и меня, любезный, но разве Хоббитонское графство не прекратило существование лет пятнадцать назад? И что означает “самораспущенная” — вы дезертировали всем скопом?»
Михаил морщиться.
— И, — Денис вскидывает палец, — отповедь только формируется в твоей голове, а пастор уже делает резкий взмах. Кольцо смыкается. Один из рыцарей сдёргивает плац с трупа мавки — и со вскриком отшатывается. В особом жесте он касается лба — ты, Кальвин, безошибочно узнаешь это движение — и поворачивает голову к Горколту. Лицо его ошарашено, но он стряхивает оцепенение и по двору разносится чуть визгливое: «Демон!». Попрошу на Инициативу.
Досада и предвкушение смешиваются в возгласах игроков. Стучат о стол кости и вразнобой называются числа. Денис заносит их на листочек по убыванию.
— Первыми ходят солдаты. Эти двое шагают вперёд и занимают оборонительную позицию рядом с пастором и жрецом. Поднявший тревогу и его сосед попытаются сдёрнуть Горколта с лошади, — бросает кость, — и преуспеют. Остальные сожмут кольцо плотнее вокруг отряда, но атаковать пока не будут. И арбалетчики, — снова стучит пластик о столешницу. — Сир Кальвин, ты стоишь прямо рядом с Конрадом, у тебя лучший вид на происходящее. Один момент — и в груди брата-десятника, пробив кольчугу, оказывается три древка. В лучших традициях кинематографа, сперва он опускает голову чтобы взглянуть на них, приподнимает руку — и только тогда грузно падает на колени. Тебе не до того, но взгляни ты на стрелков, отметил бы мелькнувшее замешательство на лицах этих трёх.
Денис тянется за свой чашкой и делает хороший глоток. Шесть пар глаз сопровождают этот жест.
— И на этом их ход окончен. Горколт!
— Ох… Преуспели?
— Сдёрнули с коня и пытаются повязать. Ты плашмя сейчас, два бойца ордена святого Экзорцуса сверху наседают.
— Ага. Я могу отшвырнуть их?
— Конечно. Это будет Атлетизм.
— Семнадцать, — называет, даже не глянув в свои заметки.
— Прекрасно. «Горколт ухает и вырывает руку. Изворачивается на спину, упирает ступни в нагрудники навалившихся солдат и отбрасывает их к чертям».
— Массара́кш! — скалиться Валентин, голос его натужно низок.
Повторяет «массаракш», сжимает двумя руками карандаш — и задирает лицо вверх в том особом киношном жестре превращение, когда голова вжата в плечи и запрокинута вверх, а руки напряжены и чуть развернуты.
— Да не гони! — выпаливает Александр.
— Лицо Горколта искажает гримаса. Из шеи, на уровне щитовидной железы, выстреливает чёрный штырь. И ещё один, из-под челюсти. Ещё и ещё: через рубашку, сквозь кожаные штаны; без разбору на мышцах и венах — и через мгновение он весь уже щерится ими. И они приходят в движение. Каждый разворачиваться в четыре тонких щупальца. Те находят соседа, переплетаются с ним, образуя на теле словно бы сетку — из неё, как из пор, сочиться чернота. Горколт опускает голову и ни рта, ни ноздрей уже не видно: всё лицо укрыто чем-то вроде плотной маски с серией “жаберных щелей” на месте щёк.
Богдан:
— Латекс. Не к добру это, — и лёгким росчерком брови вписывает смех в атмосферу комнаты, облегчив придавившее всех напряжение.
— Руэл, твой ход.
— Стреляю в главного. Девятнадцать, — Денис кивает, сверившись с листком. — На шесть Урона.
— Арбалетный болт влетает во вспыхнувший в последний момент золотистой ореол, задевает бок пастора Тэдрина и вонзается в щит стоящего позади бойца. Всё? Трия!
— Заклинание уже было готово сорваться с её пальцев, когда упал Конрад, — окрасила её тон капля недовольства, — но заметив это, она бросит это и сотворит Исцеление на него.
— Трия падает на колени и вершит над раной должный ритуал — но эффекта нет. По ощущениям, заклинание ушло в брата-десятинка, но ты не чувствуешь должного ответа. Сир Кальвин!
Александр задумчиво обхватывает подбородок.
— Первым делом, мне кажется, сир Кальвин выхватил бы меч. Рефлекторно, даже, лишь Конрад начал заваливаться. Но крик инквизитора и последовавшее превращение определённо выбивает его из колеи. У людей вокруг на груди треугольник Церкви, они объявили что действуют от лица синода, охотятся за демонопоклонниками — и тут такое…
— Если хочешь, можешь потратить ход просто выжидая?
Предложение Александра не зацепило и уставился на листочек перед собой. Ваня неосознанно затарабанил пальцами по столу.
— Он прислушается.
— Хорошо. Ты закрываешь глаза и вспышка разносится во все стороны, едва наметив брусчатку тем особым гулом, что возникает в ушах от перепада давления. У Горколта, тебе кажется, она как будто на мгновение закружилась — но ничего. Труп мавки обрисовывается безошибочно, но меркнущим эхом былого ощущения. Дэйквинал!
— Выхватываю саблю атакую ближайшего инквизитора, — бросает кость. — Одиннадцать?
— Экзорциста. И мимо.
— Пну стоящего по другую сторону. Пятнадцать?
— Попал.
— Шесть урона.
— Укрытая туфлей пятка влетает прямо в укрытый шлемом лоб. Влетает сильно, у бедолаги даже глаза расфокусировались. Линдал!
— Я запущу в пастора Тэдрина сферу из амулета.
И бросает сразу две кости. Одна из них, красная, останавливается единичкой к верху. Оксана тут же вскидывается взглядом к Денису, указывая двумя руками на результат. Тот ухмыляется.
— Ты хватаешься за амулет и зачитываешь формулу. Энергия перетекает в камень, насыщая его и тот, как должно, начинает мутнеть. Но словно маленький взрыв происходит у тебя под диафрагмой и пламенный паводком разносится по венам; ты практически видишь, как вспыхивает внешняя оболочка ауры от перенасыщения.
— «О, нет!» лишь успевает подумать она, — комментирует Оксана и с предвкушением бросает два десятигранника. Выдергивает из папки какую-то таблицу и ищет соответствующую строчку.
— Фаербол!
Она вскидывает руки к потолку. Денис хмурится.
— Это 8d6 урона, — тянет он и раскрывает альбомного формата книгу, лежавшую по его правую руку.
На стол падает куча кубиков.
— Тридцать шесть!
— Ну чтож, — лицо его задумчиво. — Все умерли.
— Серьезно? — Валентин звучит разочарованно, — Сразу всех? Ты как это сделала?
Денис поднимает ладонь.
— ”Все” — включая и вас. Заклинание имеет радиус в шесть метров и, в данном случае, центр приходится на Линдал. Накрывает всех. Ну, может, кроме арбалетчиков на краю. Ты получаешь половину урона если осилишь спасбросок на Ловкость — но вам и того с головой хватит.
— У меня двенадцать Здоровья, — кивает Яна.
— У меня восемь, — отвечает Богдан озадаченно. — И что теперь? Игра окончена, расходитесь по домам?
Денис морщится как от изжоги и снова принимается листать. Остальные переглядываются. Александр пробует заглянуть в бумаги Оксаны, но та плавным жестом поправляет их, задвинув интересующую страницу в глубь стопки. Держится она неловко.
Книга закрывается.
— По уму, фаербол только с пятого уровня доступен. Нечестно как-то…
— Что это вообще было? — Михаил.
— Ты не знаешь. И, — Денис хмыкает. — похоже, что и не узнаешь.
Осудительный гул омывает его.
— Ладно, ладно. Раз сказал “нечестно” — так и быть. Глупо на второй сессии сворачивать кампанию из-за несуразицы в правилах. Вместо двенадцатиметровой аннигиляционной стены огня будет двенадцатиметровое покрывало дыма. Как раз Линдал по плечу. Ты, — обращается к Оксана, — пытаешься обуздать всполох волшебства, но его не сдержать. Мгновенно сжегши периферические отростки ауры, весь поток ринул по самому широкому каналу: к амулету.
— Shit!
— Лишь пустотное ругательство успевает мелькнуть в твоей голове — как камень лопается. Рассыпается туманным облачком. Но то не сворачивается в компактную сферу — оно растёт, приумножается. Густой, тёрпкий дым набивается в глотки и иссушает слизистую глаз, видимость схлопывается до полутора метров.
Горколт пытается разрубить ближайшего копейщика, но накладываемая дымом помеха не даёт тому произойти. Руэл возвращается к своему скакуну и направляет пони прочь из завесы — Денис, чертыхаясь, вытаскивает чистый лист бумаги, импровизирует стену с вратами и размещает рядом пять кнопок с чёрной нитью. Михаил ретроспективно объявляет крик: «Отступаем!».
Трия формирует компактную ударную волну, что влетает в пастора, велеречивого жреца и двух “телохранителей”. Жрец и один из бойцов проваливают бросок и, вдобавок, их отбрасывает на пару метров. Яна говорит, что поможет Конраду добраться до лошади. Денис говорит, что тому не до того. Сир Кальвин оттаскивает брата-десятника.
Дэйквинал разрубает плечо одному из Чёрных братьев и отправляет в нокаут другого; выезжает вслед за егерем. Оксана перемещает кнопку Линдал за пределы круга и объявляет сгусток огня в одного из арбалетчиков. Выбрасывает на кости “3”. Горколт мажет, отступает к лошади и запрыгивает в седло. Михаил объявляет выстрел в другого латника, попадает и получает максимальный урон. Оксана вскидывает кверху распахнутую ладонь.
Парочка солдат бросается за Трией с рыцарем, но натыкается друг на друга в дыму. Те добираются до лошадей и, под классическую мысль: «Он тяжелее чем выглядит», водружают Конрада в село.
— Дэйквинал!
— Саблю наголо и галопом на латника у ворот.
Денис хмыкает:
— Что за конь под тобой?
— Коричневый, с пятном на правом плече, зову его Окунем.
— Разумеется. В конюшне Ордена брал ведь? Брось мне тогда Animal Handling.
— “Управление животными”, — Яна.
— “Животноводство”, — Михаил.
— “Обращение”, скорее.
— Не, если в эту степь, тогда вообще: “Дрессура”.
— Так, так! — Денис выставляет ладонь. — Не отвлекайтесь.
— Семь?
— Ха. Ты залихватски припадаешь к шее коня, оттянув саблю для знатного удара. Но скакать на мужика с острой палкой твоя лошадь не желает. Сделав крутую дугу, она останавливается здесь, — кнопка Дэйквинала оказывается впритык к трём Чёрными братьями у сторожки, — можешь атаковать, если хочешь.
— Двадцать три по левому. Девять урона.
— Сильно, у него единичка осталась. Срубил бы шею, но стальной воротник чуть поворачивает лезвие и удар приходится под крайне неудачным углом, растрачивая силу.
— Пинок ему. Семь?
— Нет. Твоя нога запутывается в стремени и тот успевает отойти.
Валентин также пытается отправить своего коня на латника. Преуспевает. Попадает атакой. Выбрасывает двенадцать урона и убивает. Богдан и Оксана понимающе переглядываются.
Руэл пересекает половину дистанции до ворот и замирает разворачивается в седле с арбалетом, прикрыть отступление.
— Трия!
— К воротам!
— Я тоже, — Александр.
— Хорошо. Кто-то из вас хватает под уздцы лошадь Конрада и вы пришпориваете скакунов. Те два экзорциста воспользуются моментом и попытаются вас достать. Сир Кальвин, против тебя копейщик. Шесть, плюс три — мимо. Трия, против тебя мечник. Восемнадцать плюс также три…
— Помеха ему! — Оксана. — Из-за дыма.
— Точно, спасибо. Одиннадцать Трию пробьют?
Яна качает головой и Денис передвигает три кнопки ближе к воротом.
Дэйквинал добивает одного рыцаря и немного ранит другого. Те контратакуют: один промахивается, второй сносит три единицы. Оксана зарисовывает второй из двух квадратиков в табличке “Заклинания” и созданный Линдал нездоровый зеленоватый сгусток влетает в грудь второго рыцаря и рассыпается на мириад маленьких завитков, что забуриваются сквозь поры под кожу. Он начинает кашлять и валиться на землю, колотя кулаком по брусчатке — явно не в состоянии переварить одиннадцать очков Урона.
— Теперь пастор Тэдрин. Он выбирается из дымовой завесы, и видит, что почти все солдаты у ворот перебиты, а вы отступаете. Хм. Если конкретно, то он как раз видит как чародейка создает пентаграмму и вылетевшая из неё магия мерзко подкашивает солдата, — Денис задумчиво изучает лист перед собой. — Он оттягивает правую руку. Тени со всего двора словно метнулись ему в ладонь, сложившись в длинную вытянутую линию. Он произносит слова и раскалённая белоснежная нить пронизывает её с одного конца в другой, формируя сверху наконечник. Жрец метает копьё. Четырнадцать против Брони?
— О да.
— Семь урона.
— Как раз достаточно.
— Здоровье обнулилось? Хорошо. Линдал, ты чувствуешь как что-то прошивает тебя в районе груди и опускаешь взгляд: видишь светящийся наконечник. До жути больно — но крови нет. На фоне этой какофонии ты вдруг чувствуешь, как начинает сводить каждую мышцу в твоем теле. И зрение меркнет.
Горколт сносит второго латника и путь свободен. Руэл придерживает чародейку и кричит сиру Кальвину. Александр делает пометку и Линдал исцеляется на три очка: тени древка рассеиваются а раскалённая нить света, разорванная на две, опадает лошадям под копыта.
Дэйквинал промахивается саблей и попадает второй атакой по последнему стражнику и тот падает с вывихнутой челюстью.
— И вы все за воротами оплота. Горколт, к тебе и вопрос: куда ты скачешь?
— Прочь из города. Мы вроде через ворота какие-то въезжали — вот туда кратчайшим путём.
— Эй! — Михаил, — у тут нас раненые.
— Поищем кого-то из Ордена? — предлагает Яна.
— Так, так! Вы только вырвались за ворота и рыцари святого Экзорцуса вот-вот появятся из них следом. У персонажей нет время на обсуждение — и вы диспут не разводите. Сцена стынет. За кем вы следуете и куда?
Вопрос словно дёргает какой-то переключатель и народ застывает, переглядываясь.
— Знает ли Руэл какое-нибудь безлюдное место? — выдавливает вопрос Михаил. — Склады там, или или коттеджи на окраине.
— Брось на Интеллект. С Помехой ибо пытаешься припомнить детали нового города на полном скаку.
— Двенадцать.
— Ага. Тебя кажется, ты видел что-то в районе доков, на северо-востоке — и это всё.
— На северо-восток!
— Хорошо. Как я полагаю, все следом? Горколт, ты бросаешься взгляд через плечо и понимаешь что остальной отряд начинает круто забирать в сторону. “Маска” к этому времени начинает обвисать гротескными стариковскими морщинами и просто разрывается в районе бровей. Трия, ты едешь позади и видишь как встречный ветер срывает с Горколта целые пласты этого странного костюма. К этому времени вы уже почти пересекли площадь, люди бросаются в стороны с вашего пути. За спиной, слышатся крики, вы оглядываетесь — за вами снарядили погоню.
Денис замолкает и нетерпеливо барабанит пальцами по столу. Игроки снова переглядываются, некоторые уставились на Михаила. Тот разводит руками и утыкается взглядом в свои заметки.
— У меня есть идея, — вскидывается Оксана. — Я поджигаю пентаграммой покрывало на мавке.
Брови Дениса взлетают вверх. У кого-то вырывается нервный смешок.
— Ладно. И что?
— Лошадь занервничала?
— О, она в панике.
— Тогда Малую Иллюзию сверху, в форме всадника. И на ближайшей развилке мы все сворачиваем в другую сторону. Инквизиторы воспользуются паладинской вспышкой и она укажет на нежить. Так ведь?
— Экзорцисты, — поправляет на автомате. Потирает щетинистый подбородок. — Погоне ещё нужно вскочить в сёдла, так что у вас должна быть фора. Вы пересекли площадь, свернули… — кивает. — Да, уловка выиграла вам достаточно времени. Но ваш табун на полном скаку грохочет по брусчатке — они всё равно где-то за вами. Дайте мне броску на Обращение с животными: это определит как вы держитесь в группе и как вам удаётся совладать с лошадьми на узких людных улочках.
Нестройной цепочкой, секунд через двадцать, сыпятся цифры.
— Трия едва не свалилась при крутом повороте, когда растворилась магическая рука. Но вам удалось вырваться из центра на более пустынные улочки, края которых подпирают не каменные дома, но деревянные низенькие плетени. Чуть вдалеке, над крышами, вы видите пустырь и несколько больших зданий нежилого вида с большими воротами.
— К ним.
— Заперты на амбарный замок.
— Я срываю его, — Валентин.
— Брось на Атлетизм.
— Шестнадцать.
— Без проблем. Вы загоняете коней внутрь. Горколт, ты почит что закрываешь ворота, как погоня появляется в поле зрения. Они чуть приостанавливаются, мотая головами. Пара взглядов скользит через пустырь на склады, на дверь — и они срываются дальше.
Вздох облегчения разносится за столом.
— И в тот же момент вы слышите как в отдалении, со стороны центра, начинает надрываться колокол.
Переглядываются.
— И на этом месте мы сделаем технический перерыв, — рвёт ожидание Денис. — Я, чур, в техническую первый.
Кто-то отлучился позвонить, двое вышли перекурить. Денис уже было поднялся пройтись и собрать всех — как ему позвонили с работы и слёзными просьбами загнали в кабинет. Перерыв затянулся.
Первая попытка завязать разговор ушла в никуда из-за различия вкусов на объект потребления. Заинтригованные поражением, они обратились к предложенной Оксаной теме проклятия над её костьми. Очевидный каламбур заложил фундамент беседы. Вскоре Михаил признался, что выбранный класс даёт Руэлу две бонусные единицы к атаке. Валентин поделился, что долго сомневался не взять ли себе монаха, как Богдан — мол, две атаки за раунд чисто вероятностно означают больший урон — но был искушён на полпути будущими плюшками. Оксана пожала плечами и сообщила, что просто выслала Денису биографию персонажа и уже он подобрал ей игро-механический эквивалент.
Богдан, пряча ухмылку, покаялся что Дэйквинал был рожден каким-то генератором на просторах Интернета. И вдогонку разразился тематической офисной былиной. Взрывная её кульминация призвала Дениса обратно из кабинета и он попросил всех за стол.
— «Донн, донн, донн» — угрожающе разносится над городом. Погоня едва скрылась за дома, топот их копыт вторит звону. Вы пытаетесь восстановить дыхание после бешеного галопа и драки с рыцарями Чёрной ветви ордена святого Экзорцуса. Ваши действия?
Не встретив конкуренции, словом завладел Михаил. Он подался вперёд и вперил в Оксану насупленный взгляд.
— Какого чёрта это было? — кивок на Ваню. — «Демон» они кричали? Объяснитесь, живо!
— Умерьте тон. — “Линдал” звучит холодно и гневливо, полярно обычному голосу девушки. — Обвинение в призыве абсурдно; я наняла этого человека месяц назад, в Градце.
— Бред собачий! Люди не взрываются смолянной кровью с прикосновения церковников.
— Шок отнял вам слух? Повторюсь. Я никого не призывала.
— Так что, демонолог случайно оказывается в компании…
— Я не демон, — разрывает предложение натужно-низкая версия валентинова баритона. — И кровью меня не разрывало. Доспех это, волшебный. Или вы думали я отбитый, чтоб в одной рубахе махаться? Призванный, он и болт остановят, и секиру отведёт.
— Какой полезный артефакт, — “егерь” скрестил руки на груди. — Отчего же тогда экзорцисты так взъелись?
— А что они в городе забыли? С чего арестовывать нас собрались? Могли повод искать. Да и орочье наследие всегда наводит дрожь на слабых духом.
Конфликт застыл в равновесии.
— Тавра преисподней на нём нет, всё в порядке… — Александр смутился и остервенело потёр подбородок. — Нет, он бы так не решил. Отмена. «Тавра преисподней на нём я не чувствую. Но и учения святого Митрандира никогда не были об охоте на демонов. И я лишь послушник. В отличии от полных рыцарей Церкви, чей орден посвятил себя искоренению адова племени — отбросить их слово не глядя будет безрассудно. Призови доспехи — и пусть недоразумения разрешатся».
— Нет. Во всей полноте магия доступна лишь дважды до следующего заката. И удерживать их призванными я могу недолго. Глупо тратить сейчас.
Михаил, не выходя из образа, фыркнул. Александр его поддержал:
— Какие интересные у этого артефакта ограничения…
— В чём твоя проблема, мужик? Сам же сказал: молчит твоя чуйка. Если так веришь этим рейдерам, так может и Орден твой — еретики?
Александр удовлетворенно кивнул и откинулся на диване.
— Это и вправду вопрос, — подалась вперёд “Линдал” — Вдруг Орден действительно причастен к ереси? Они говорят, что обнаружили Культ у себя под боком, тут же его накрывают — но никого и близко не пускают. Сами подумайте.
— Да не может быть! — проповедница звучала чуть выше и энергичнее нормальной Яны. — Паладины Белого Льва
— Боюсь, из уст рекрута слова защиты звучат не так убедительно. — Она охватывает жестом её, Александра и Богдана: — Вы трое с Орденом связаны.
Повисла небольшая пауза, пока Яна подбирала ответ — и в неё натужным кашлем поспешил вклинился Денис.
— Вы оборачиваетесь на шум и видите, что один из ваших пленных безвольно распростёрт на крупе лошади: из шеи его торчит болт, а на боку животного уже расползлось приличных размеров пятно. Очевидно, что из лёгких этого бедняги ничего подобного уже вырваться не могло. Конрад же, так и не спешившийся, начинает заваливаться вперёд.
— Я помогу ему, — “сир Кальвин”.
— Он кладёт руку на твое плечо, но затрудняется с речью.
— И мое лечение тогда не сработало, — Яна. — Знаю ли я почему? Какие-то противопоказания для целебных чар?
— Можешь катнуть Интеллект, на Теорию Магии.
— Семь плюс… Просто семь.
— О, там мириад ситуационных конфигураций! Если он страдает полнокровием, то перед регенерацией нужно выпустит немного; если же маялся желудком в последние полдня, то истощение может вмешиваться, рекомендуется бульон…
— Может раны не закроются, пока в них что-то есть? — предположил Михаил.
— Будете извлекать? Кто конкретно? Мне нужен бросок на Медицину.
Все опускают взгляды в бумаги с характеристиками персонажей.
— Трия, в принципе, неплоха в этом.
— Я могу помочь, — Михаил.
— Окей, вы снимаете Конрада с седла и опускаете на пол. Его некогда серо-белая туника теперь напитана сырым багрянцем. Разрезаете её: арбалетные снаряды прошили кольчугу и стёганку под ней. Трия, в ходе жреческого обучения ты изучала полевую хирургию и с первого взгляда можешь определить, что как минимум один болт раздвинул рёбра и пробил лёгкое, что теперь наполняется кровью. Руэл, за время службы тебе не раз довелось видеть стрелу в теле и ты отлично знаешь, что смазка с доспеха, ворс подлатника или даже простая грязь при попадании в рану грозят заражением и скорой, мучительной кончиной. Бросайте на Медицину. Кто-то один — но с Преимуществом, за второго.
Бонус проповедницы оказался на единичку больше.
— Четырнадцать первый... Шестнадцать. Плюс три!
— О, неплохо. Ты вспоминаешь наставления и не пытаешься просто выдернуть болт — крепление, скорее всего, просто бы сломалось, оставив наконечник в раскуроченной ране. Вместо это вы аккуратно обламываете древки и стаскиваете кольчугу. Тебе удается расширить входное отверстие и извлечь болты, не порвав легкие или вскрыв артерию. Но кровь вырывается из открытых теперь ран и Конрад начинает метаться.
— Исцелись!
— Насколько я помню, ты израсходовала оба слота в драке с Чёрными братьями.
— …
— У меня в Целебном Касании пару очков осталось, — вскидывается Александр.
— Хорошо. Сир Кальвин, увидев заминку, распихивает вас в стороны и накрывает раны. Живительная энергия лучится из-под ладоней, тело выгибается. Конрад выхаркивает приличный сгусток крови и падает в беспамятство от истощения. Ты отнимаешь руки и видишь, что кровь начала чуть загустевать — и всё.
— Ээ, не сработало?
— Нет. Какой-то эффект определённо имел место быть — но и близко не к тому, на что ты рассчитывал.
Яна:
— Я перевязываю рану.
— Чем и как? — в унисон с бесполезным стуком кости.
Михаил:
— Рубаха! Пустить на повязки. Я бегу к его сумкам за одной.
— Надо чем-то продезинфицировать?
— Вином, — Богдан.
— Остальные не участвуют! — Денис машет руками.
— Вино — продукт брожения; к чёрту, ещё гангрена будет. Рана загрязнена?
— Обильное кровотечение, не видно.
— Фонтанирует? — Михаил, — И как мои повязки?
— Нет, просто течёт. Ты вываливаешь содержимое сумки на пол…
— Стой, нет! Не в грязь, просто роюсь.
— Ты практически уже опрокинул сумку — но вдруг останавливаешься с мыслей: «Нет, не в грязь!». Поиск занимает какое-то время, но ты выуживаешь чистую на вид рубаху.
— Я промыла рану простой водой из бурдюка.
— Хорошо. Руэл, бросок на Медицину.
— Шесть, чёрт. Преимущество?
— Давай.
— Четырнадцать. Плюс модификатор. Шестнадцать!
— Хорошо. Обмотать грудь тряпками не такая уж и проблема, если что. Ты складываешь большую часть над ранами и прижимаешь — а Трия фиксирует это всё оторванными рукавами. Серо-белая ткань потихоньку напитывается кровью — но вы понимаете что кровотечение приостановлено. Сам Конрад в шоковом состоянии.
Игроки за столом переводят дух.
— Я могу осмотреть стрелы? — начал Богдан. — Остался ли на них яд и узнаю ли я его?
— Брось на Исследование.
— Двенадцать.
— Они покрыты кровью. Наконечники выглядят обычно, никаких желобков и прочих вещей, что, как тебе кажется, присущи отравленным снарядам. Но ты замечаешь, что на одном древке вырезана серия миниатюрных глифов.
— Я их узнаю?.. Девять на Теорию Магии.
— Хм, ладно. Глифы ты определяешь легко: это “якоря”, что держали плетение на древке. Но что конкретно — без какого-либо диагностического заклинание сказать нельзя.
— Ну что ж… — Яна сменяет голос. — Нужен лекарь.
“Линдал” качает головой.
— За врачами должны наблюдать. Они не могут не знать эффект своих стрел.
— Убираться нужно, — кивает “Горколт” — Сейчас. Город захвачен, этих Чёрных рыцарей тут на армию — сколько мы сможем от такой толпы хоронится? Городские ворота ещё открыты, стражи на них: отряд и усиление на скорую руку. Атакуем и вырываемся.
— И оставляем брата-десятника умирать? — “сир Кальвин” — Это бесчестно.
Валентин скрестил руки.
— Привязать к седлу и забрать поводья. Сюда же сработало.
— От скачки раны откроются, — тянет “Руэл”. — И вы слышали колокол? Руку на отсечение, врата сейчас закрываются и каждый инквизитор в городе бежит к своему сержанту. Но, — прерывает открывшего было рот “Горколта”, — даже если вырвемся, что потом? Будет погоня, а мы уже полдня верхом, кони устали.
— В лес, ты же егерь. Кто бы не пустился следом, устроим засаду и вжарим. А пока соберут вторую волну, мы будем уже далеко.
— Им-то не к спеху, могут полновесный отряд снарядить. А нам пары жрецов с головой хватит. И, кстати, как много из вас могут скрытно в лесу идти? — пауза, оглядывает, кивает. — Я говорю, нужно в городе переждать. Сколько бы Чёрных не было, им придется разделить силы на контроль ворот и прочесывание улиц. И даже если переворот в чистую прошел, ему не больше пяти дней — а это куча головной боли для командования. Идеальные условия чтобы затеряться. Лишь поиск чуть уляжется, выбираемся. Город не похож на осажденный, следовательно, есть сообщение и можно будет вклиниться в поток.
— И сможем поднять за это время брата-десятника на ноги, — кивает Александр и добавляет обычным голосом: «Сир Кальвин встанет рядом с Руэлом».
Яна присоединяется в жесте и Михаил продолжает:
— Госпожа Марувэй, уверен, в хаосе первых дней у них не было возможности развернуть сеть шпиков — иначе нас перехватили бы ещё на улицах. И брат-десятник знает город! Это определенно пригодится, сколь нам придётся в нём затеряться. К тому же, предъявив паладина Белого Льва, в любом их оплоте можно затребовать причитающееся за Две Избы вознаграждение.
Оксана: «Линдал ещё раз качнёт головой и, не размыкая сцепленных на груди рук, сделает пару шагов в твою сторону».
Михаил поворачивает голову к Богдану, но тот начинает первым.
— Нужды нет. Орден меня таким не бросил и это до юмористического скорый шанс дать долг назад. Но расходиться по разным сторонам комнаты идея нелепая, настраивает головы на противостояние.
Ваня разомкнул скрещённые руки и усмешкой покачал головой: «Скучные вы».
В воцарившейся тишене согласия Денис поднимает ладонь:
— Чувствую, должен прояснить немного. Вы в порту. Погорск — имя города — расположен на берегу Безымянного залива и у подножья Кантарийских гор. На запад сотня с чем-то километров до границы материка, всё сельская местность. Есть ворота на северо- и юго-восток. Первые ведут на тракт к Фаринтану, “столице” региона — вы по нему чуть путешествовали, пока не свернули к Двум Избам. Вторые ведут вдоль побережья, к средней руки городку Смрежью. Это чтобы всю картину видели.
Народ переглянулся с характерным “О”-выражением и потянулся за карандашами — но Богдан театрально хлопнул себя по лбу и выдал голосом Дэйквинала:
— Всю картину не видим. Мы же в порту! Выбраться можно не только через ворота.
Игроки заулыбались.
— Так что делаете? — спрашивает Денис.
— Ищем врача.
— Нужно гавань разведать, — говорит Оксана. — Кстати. Линдал переведёт взгляд на Горколта и отметит с льдинкой: «Вам лучше остаться. На улицах будут искать верзилу с огромным мечом, из кожи которого выстреливает волшебная чёрная плёнка. Нужно ещё постараться такое утаить»
— Ладно, — ухмыляется Ваня. — Но Трие с Кальвином переодется не помешает, а то в одеждах Ордена вы как мишени носите.
— Цветах святого Митрандира — темно-зелёный. Но да, снимаю тунику.
— Будешь разгуливать в одной кольчуге? — уточняет Денис.
— Он бы гражданского взять не подумал…
— Я достаю черную рубаху из сумок и передаю ему, — Ваня.
— Окей. Сир Кальвин, тихий голосок где-то в глубине сознания отмечает что она не слишком-то и тесная — хотя ты и натянул её поверх стёганки с кольчугой.
— Он чуть прокашлялся и вдруг решит проверить крепление на щите.
— Отлично. Трия?
— Да, похожу пока без робы. Штаны, полотняная блузка, гамбезон. Перчатки.
— Я останусь с… — Богдан косится на заметки, — с Горколтом.
— Лошадей лучше не брать, пешими проще скрыться.
— Кто куда отправится?
— Люди в порт, — предлагает Оксана.
Никто не возражает.
— Обратно к центру идти добрый час, даже чуть больше при ваших коротких ногах. Вы осилили половину и вывески на домах становятся обычным делом — но лекарской среди них пока не было. Становится людно, напряжение едва что не пощупать можно.
— Как на нас реагируют? — Михаил.
— СМИ ещё не изобрели, так что люди не в курсе, что происходит. Глазеют поскольку-постольку, в Погорске инорасцы не редкость. Чуть впереди, например, шагает маленькая фигура в бежевой мантии с золотой оторочкой.
— Полурослик?
— Похожего роста. Но вот поворачивает голову на витрину и вы видите необычной формы уши: длинные, заостренные кончики согнулись и свисают колокольчиками, почти полностью прикрыв раковины. Это альв. Как и в эльфах, в них есть капля крови Дивного народа.
— Давай у него спросим дорогу? — Яна.
— Вы пытаетесь догнать его, но движение тут спорадическое, похожее на пульс. Очередной “наплыв” — особенно плотный, особенно взволнованный — отделяет его от вас целиком.
Денис выдерживает паузу.
— Вас отжало к боку, но вы сохраняете темп и, наконец, вырываетесь на более свободный участок. Альв впереди вас, направляется к повороту. Навстречу ему выходит три мужчины в воронненных кольчугах. Один, со знаками различия на шлеме поднимает ладонь.
— Чёрт! — Михаил, — Назад, обратно в толпу.
— Вы останавливаетесь чтобы развернутся и резкое это движение привлекает его внимание. Брови сползаются, он смотрит на вас, на альва, снова на вас. Вскидывает руку и делает резкий жест кистью. Вы начинаете поворачиваться — и видите что в вашу сторону идут ещё трое, они метрах в четырёх от вас. У одного на плече покоится массивная алебарда и, завидев ваш маневр, он демонстративно сбрасывает её с плеча и беря в обе руки.
— Сколько народу на улице? — уточняет Яна.
— Ну, человек тридцать, толпа редеет. Это не считая тех, кто из домов может наблюдать.
— Ладно, — поворачивает голову к Михаилу, — Может его уболтать получится? Пока мы просто шли, на нас никто внимание и не обращал.
Денис замирает на секунду, задумавшись.
— Вы сближаетесь. «В чём дело, паладин?» — слышите вопрос альва. Голос безусловно выше, чем у обычного человека, но определённо не детский. И никаких сомнений, что принадлежит он женщине.
— «Вопрос безопасности, горожанин», — ей в ответ; тон до безликого вежлив, а выражение лица под стать приветливо. «В город проникла банда наёмников и совершила нападение на служителей Церкви. Согласно описанию: три человека, эльф, полуорк с цвайхендером и пара невысокликов — один из них был маг в светлой робе». К этому моменту альв замечает вас и ещё трёх Чёрных братьев. Одаривает коротким, но сочувствующим взглядом. Рыцарь же сосредоточился на ней.
— «Могли бы вы показать ваши руки?», — вопрос возвращает внимание альва к себе. Она поднимает предплечья и широкие рукава сползают до локтя, оголив хрупко сложенные предплечья. На левом, начиная от основания указательного пальца и за запястье идёт череда каких жёлтых пятен.
— «Из лавки алхимика возвращаюсь», — альв улавливает реакцию экзорциста и чувствует потребность объяснится. Тот серьёзно кивает. — «Это реагент выплеснулся» — уточняет. В тоне её отчетливо проступают тоскливые нотки.
— «Вынужден просить вас отправиться с нами, на встречу с пастором Тэдрином. Примите мои извинения за возможные неудобства». И тогда рыцарь поворачивается к вам.
— Светлого дня, господа. Я диакон Чёрной ветви ордена святого Экзорцуса, сир Лемьяр Шуго, рыцарь-следующий, — Ваня поддевает локтем Михаила; тот фыркает. — Мы с братьями расследуем разбойничий налёт. Утолите наше любопытство: отчего вы разгуливаете по городу в броне и с расчехлённым арбалетом?
— С дежурства мы. — Михаил. — Южные склады в районе доков, только сменились.
Денис просит бросок, тот оглашает: “пятнадцать”.
— О. Так мы своего рода коллеги… Надеюсь потому просьба сударыню снять перчатки найдёт у вас понимание.
— А вот нет! Что вы себе позволяете? Может мне тут вообще раздеться?!
Денис закусывает щёку и подаётся вперёд, оперев локти на стол.
— Не стоит драматизировать, — тон “сира Лемьяра” всё так же вежлив. — Среди разыскиваемых было две из Малых народов. Арбалетчик и маг. По свидетельствам, рука мага была “несла на себе следы магии”. Вы снимаете перчатки — снимается вопрос о вашей причастности.
«У-ух», — восхищенно качает головой Яна.
Михаил отнимает ладонь ото лба и спрашивает, находятся ли они всё ещё в спальном районе? Денис пожимает плечами и соглашается. Повторяется, что улица отнюдь не безлюдна, что многие дома размещают лавки — но да, это всё жилые здания.
— Верно, не будем накалять обстановку, — кивает Михаил, возвращаясь в образ. Понижает тон. — Поймите нас правильно, пару лет назад в доках был пожар; моя жена получила серьёзные ожоги. Вынуж… С тех пор носит перчатки. Но! Вы застали нас буквально на пороге дома, вон та дверь, видите? Давайте зайдём, я предъявлю вам документ о найме: там указано, что у нас дежурство с рассвета и до середины дня. Если же такое свидетельство вас не удовлетворит… Ну что ж… Мы последуем с вами.
Денис фыркает.
— Кидай ещё раз Обман.
Михаил невольно ёжиться, когда все взгляды скрещиваются на его руке с зажатой костью. Выдыхает, складывает ладони коробочкой и от души встряхивает. Выпущенная после костью ударяется о стол и ныряет вправо, замерев под сенью пустой чашки. Яна тянет шею чтобы заглянуть за перекрывший взор сосуд.
— Четыре.
— Семь, с модификаторами?
Денис качает головой.
— Трия сделает очень смущенное и, одновременно, разгневанное лицо. И спрячет руки за спину.
Яна изображает сцену в лицах — и вложенный в неё энтузиазм покрывает возможную нехватку актёрского таланта. Раздаются смешки; пару человек, не удержавшись, и сами предъявляют свои варианты.
— Ладно. Кидай ещё раз, Преимущество.
— Пятнадцать!
— Ладно. Командир кидает суровый взгляд на тебя, на Трию. Кивает. Вы все отправляетесь к дому, на который ты махнул: двустворчатая дверь, крыльцо на четыре ступеньки, перила. Ты дергаешь ручку. Закрыто.
— Твою же мать!
— Простите, что? — вопрошает Денис с интонациями диакона.
— Ничего-ничего. Мне кажется, я забыл ключи… Дайте секундочку.
— Можете взять мои, — встревает альв и добавляет, повернувшись к рыцарям, — Я ведь тоже живу здесь.
Михаил с Яной недоуменно переглядываются. Переглядываются и Александр с Ваней. Богдан радостно хохотнул.
— Альв поднимается по ступенькам, приближается вплотную к двери, чуть потеснив тебя. Запускает руку в карман и после подносит кулак к замочной скважине. Экзорцистам взор перекрывают ваши спины — но тебе-то отлично видно, что ладонь его пуста. Он делает несколько резких жестов пальцами, после чего толкает дверь обеими руками. Ты слышишь легкий треск — и та открывается.
Повисает тишина. Михаил прокашливается и произносит:
— Вспомнил. Вы же с третьего этажа, верно? Как ваш ремонт, готов? — гипертрофированное ударение вызывает улыбки.
— Альв нечитаемо хмыкает и заходит внутрь.
— Тем временем, на другом краю города, — Денис изображает пальцами прямоугольник и перемещает его с Михаила и Яны на Оксану и Александра. Довольный собой, достаёт из папки другую страницу.
— Морской дух нарастал всю дорогу, превратившись из освежающего фона в тяжелое амбре из рыбы, водорослей и отсыревших снастей. Чем глубже в портовый район, тем менее впечатляющими становятся фасады — и это в равной степени относится как к домам, так и к людям. Главные улицы выглядят еще неплохо, но кинув взгляд на некоторые отвилки вы видите действительно грязные подворотни.
Оксана подхватывает воображаемый платочек и с укором подносит к лицу.
— Вы выходите на набережную и первое, что бросается вам в глаза — отряд Чёрных братьев у ближайшего пирса. Метров двадцать от вас. Пространство занимает небольшая толпа, с тележками, с тюками, с мулами — но они просто стоят на месте и вряд ли могут считаться препятствием. Вы отводите взгляд вправо — и невдалеке там ещё отряд! На чёрной робе их жреца ярким пятном лежит инкрустированный серебром епитрахиль, а в руках он, похоже, держит массивную книгу. Перед ним также собралась толпа, подходят по одному. Жрец делает пометку в книге. И человек отправляется к кораблю, волоча на спине свой мешок.
— Эй, стой! Таможенники?!
— Похоже на то, — Денис расплывается в улыбке. — Вы осматриваетесь повторно и в этот раз напряжение уже не окрашивает созерцаемую картину. На пристани действительно полно экзорцистов — пять групп только невдалеке от вас — но они не большие, определённо не отряды захвата. Некоторые из людей с гроссбухами даже одеты не в мантии, а просто в костюмы из тёмной ткани. Каждая из таких групп находится около пирса и, похоже, досматривает перемещаемый на корабли груз, либо пассажиров на них восходящих.
— Есть рядом кто из портовых работников? — Оксана.
— Катни на Наблюдательность. Восприятие, то есть.
— Пять.
— Плюс…
— А! — шебуршит бумагами. — Десять.
— Хм. Вы с сиром Кальвином прохаживаетесь по набережной ещё минут десять. Зевак как таковых на ней почти нет, но занятого люда достаточно чтобы отвлечь любопытствующий глаз. К сожалению, они все находятся достаточно кучно, а вы опасаетесь задавать вопросы посреди толпы. Вы минут пятнадцать глазеете по сторонам, пока не встречается подходящий кандидат: немного потрепан, прожарен до черноты, вблизи видны красноватые белки и белёсо-рыжая щетина. Он услужливо подходит, когда замечает ваше внимание. Немного помявшись, снимает кепку.
— Любезный, есть ли судно на рейде, что будет сниматься в ближайшее время?
— Мужичок скосился проницательно на твое безразличие к пункту назначения и указал на трёхэтажное здание вдалеке, по центру набережной. «Туды. Контора начальника порту, у них там все дни расписаны. Вам всяко теперь бумажка нужна от Новых», — он сутулит плечи, — «чтобы на корабль взойти-то».
Оксана замолчала на мгновение, подбирая слова, безотчетно покручивая пуговицу на жакете.
— Досадное неудобство, конечно. Но благо сообщение вообще работает.
— Воистину, госпожа. За четыре дня тут все нашугались, — ей богу! — столько людей без работы сидело. Как мастер Ленмир сказал, что завтра судам будет разрешено отправляться, мужики его едва не на руки подняли.
— Мастер Ленмир?
— Начальник порту, госпожа, — Денис в конце каждой реплике немного кивает, будто в рудиментарном поклоне. — Ото его контора. Там же и поп сидит, что бумажонки выдаёт.
— А что нужно для получения?
— Простите, не шарю. Первый же день только, госпожа, по-новому. Болтают, наколдует чего-то и вопросики спрашивает. Болтают, мол, «не чертям ли кланяешься?», да про шашни с Орденом.
И “мужик” затихает неуверенно.
Оксана крутит пуговицу в другую сторону. Денис переводит взгляд на Александра. Тот морщит лоб. Безотчетно шарит взглядом по комнате. Качает головой.
— А сколько уместно будет дать ему “на чай”? — Оксана.
— Ну смотри… — потёр надсадно щетину на челюсти, — за день он зарабатывает шекелей пять-шесть. На эти деньги можно переночевать в ночлежке типа нашего хостела либо купить “моток” сосисок.
— Окей, я протягиваю ему монету.
— Он с благодарностью принимает.
— И спрашиваю в каком заведении предпочитают отдыхать капитаны.
Денис хмыкает.
— Мужичок отвечает тебе откровенно настороженным взглядом. Зыркает через плечо. Прячет шекель за пазуху, — Денис бросает кость. — Говорит, мол, любая таверна чья-то любимая. И поспешно удаляется, пристыженный своими “пятью” на Знание.
Оксана разочарованно качает головой.
— Зевак на набережной практически нет, так что если на одном месте застрянете можете привлечь подозрение. Ваши действия?
— Назад идти? А то носится по городу, выискивая кому бы дать взятку — прямой путь к неприятностям.
— Можно зайти в контору и просто узнать какой корабль отправляется в ближайшее время, — Александр пожимает плечами. — Не станут же нас допрашивать только из-за того, что мы расписанием поинтересовались? Потом узнаем имя нужного капитана и попытаемся разыскать.
— Не станут ли? А мне показалось, они достаточно серьёзно вознамерились нас поймать. Несколько наводящих вопросов, всплывает что мы не горожане — и всё, уже повод колдовать.
— Ну, если что-то это вроде полиграфа, то быстро и незаметно его не развернёшь. Кстати. Денис, а знает ли сир Кальвин что-то про эти чары?
— Брось на Теорию Магии.
— Четырнадцать, — Александр скромно улыбаеться удаче.
— Плюс…
— Плюс ноль. Вполуха он лекции слушал.
— Всё равно неплохо. Ты припоминаешь заклинание. Его, кстати, упоминал и Конрад пару дней назад, когда вы расспрашивали его о расследовании — это Круг Истины, он не даёт заключённому внутри лгать. Но ты-то знаешь, что оно не без изъяна и ограничения возможно обойти. Проще говоря, — он понижает тон доверительно, — эффект не сработает, если жертва сделает спасбросок.
— Какой?
— Ментальный, — ухмыляется. — Вполуха же слушал.
— На Мудрость у меня бонус семь единиц, — Оксана консультируется со своим листочком, — две к Харизме и Интеллект — один.
— Интеллект: ноль; Мудрость: четыре и Харизма — пять.
Они переглянулись.
— Если это Мудрость… — осторожно начинает Александр.
— А если Интеллект? Как ты на лету полуправду сочиняешь?
— Ну… В конторе есть информация о судах и рейсах. А если повезёт, можем тут же получить пропуск на корабль.
— А стоит ли риск того? Даже если выгорит, остальным-то это никак не поможет. И я сомневаюсь что эльф с полуорком вообще будут проходить дознание — их просто задержат и пошлют за кем-то, кто был у оплота.
— Справедливо, — Александр пожимает плечами и откидывается на диван.
— Можно занять где-нибудь удобную позицию и дождаться пока на берег не сойдет прилично одетый господин.
— Давай. Только вопрос: у тебя деньги есть? — он тянется и постукивает пальцем по первой странице в своей папке, — Сир Кальвин, похоже, на мели со своим затянувшимся паломничеством.
Оксана и в свою очередь опускает взгляд. Ладонь распахивается в недоумённом жесте и, изъявив, плюхается на вторую руку. В левом краешке рта зарождается усмешка.
— Ладно, похоже придётся вернутся к нашим союзникам и “объединить усилия” для выполнения плана.
Денис парой предложений описывает их путь назад и, не томя интригу, говорит что они натыкаются на разъезд экзорцистов. Оксана интересуется как далеко они и, удовлетворившись ответом, говорит что сотворит небольшой мо́рок: осветлит волосы на полтона и добавит приметную такую родинку на челюсти. Александр сообщает, что сир Кальвин просовывает руку под лямку на которой висит щит, касается кожи на шее и возносит короткую молитву святому Митрандиру о заступничестве.
Чёрные рыцари, пять человек, сближаются. Их предводитель, женщина в чёрных одеждах и вороненной кирасе, обращается сходу:
— Именем ордена святого Экзорцуса, назовите себя!
— Три… -ла… Донаванн. Мой телохранитель, Марвин.
— Что привело в портовый район?
— Порт. Мне говорили, сообщение будет возобновлено.
— Брось на Обан, чисто узнать насколько Линдал держит лицо.
— Одиннадцать?
— «Забавно», — она говорит. — «Орден как раз ищет темноволосую девушку и бронированного мечника что были бы весьма заинтересованы возобновлении корабельного сообщения», — и, закончив, пристально наблюдает за реакцией.
— Каждый второй подходит под ваше описание. Вон тот мужчина, например. Или тот. А пару минут назад мы разминулись с кавалькадой, там и женщина была.
— Бросай ещё раз.
Падают кости, Оксана прячет лицо в ладони.
— Что там?
— Один, — слышится неразборчиво.
Денис пробует издать что-то сочувственное, но на звук накладываются модуляция хохота.
— А что нужно, чтобы у неё было Преимущество? — Александр.
— Верительная грамота, в данной ситуации, — смотрит на него с интересом. — Или помощь с чьей-то стороны, это всегда вариант.
— Может сир Кальвин ей помочь?
— Как именно он ей поможет?
Александр чертыхается. Откидывается на диван, заложив руки за голову. Буравит потолок.
— Сир Кальвин… — медленно начинает, не меняя позы. Садится. — Сир Кальвин буркнет словно в сторону, мол, чушь то про толпу с женщиной, что она сказала. У мужика меч изогнутый… Нет, не так. У мужика уши заостренные были, а меч вообще изогнутый. Последнее произнесёт с покровительственно, мол: “женщины”.
По комнате разносится одобрительный гул, Богдан поддевает его локтем и аплодирует.
— Линдал, бросай ещё раз.
— Тринадцать.
— Плюс?
— Семнадцать! — она хватает Александра за плечо, — Семнадцать.
— Командир сбилась с мысли и на твоих, сир Кальвин, словах быстро переглядывается с мужчиной по правую руку от неё. Возвращается к тебе: «Где вы их видели»? Брось мне на обман.
— Девять, — Сверяется с листочком, бросает похожую на пирамидку кость, — плюс три. Плюс два от святого. Четырнадцать.
— Ты указываешь куда-то в другую сторону. Она кивает и отряд начинает разворачиваться. К тому моменту твой морок, Линдал, начинает испарятся. Брось мне ещё разочек, но добавляя только модификатор от того, чем колдуешь. Чтобы удержать заклинание ещё чуть-чуть.
— Двадцать два.
Денис восхищённо качает головой.
— И так вы избежали стычки с превосходящим противником. Экзорцисты скрылись за домами, а вы поднялись ещё немного и тут же свернули на более тихую улицу. Остаток пути…
Оксана поднимает руку и Денис приглашающе умолкает. Она прячет улыбку, выпрямляет спину и начинает поигрывать пальцами на запястье второй руки.
— Сир Кальвин, не могу не отметить вашу находчивость. Признаюсь, меня тревожила мысль, что дойди дело до побоища, вы бы вновь оставили меч в ножнах. Весьма удачно что в вашей лояльности “братьям” есть место для маленькой лжи.
Александр вдумчиво потирает нос. Говорит, что рыцарь одарит её тяжелым взглядом. Пауза.
— Эта ложь отвела кровопролитие.
— О, и я о том! Меньшее зло. Как с тем разбойником в горах, чья фобия послужила целям допроса. Эффективно.
— Я лишь обратился к силе своего покровителя. И пламя явилось. Ответил бы мне святой Церкви, если бы парню действительно что-нибудь угрожало?
— Мне нравиться ваш подход, — пальцы Оксаны прекратили пляс и рука расслабилась. — Тот жрец прошил меня заклинанием, после того как объявил орден Белого Льва еретиками. Вы назвали это клеветой и развеяли урон. «Ответил бы?» — воистину апостериорный вопрос в рамках доктрины, допускающей такое противоречие.
— Вот как, — и замолчал. — Если вы так переживаете, почему пошли без телохранителя?
— Очевидно: Горколт слишком приметен. Я сейчас сомневаюсь, стоило ли и маленькой жрице с её увечьем покидать укрытие.
— Горколт, безусловно, приметен. Но боец с волшебным доспехом, всполошивший своим видом отряд Чёрных братьев — актив ведь весомый. В руках его контролирующих.
«Линдал молча вздёрнет подбородок».
— Впрочем, — продолжает “сир Кальвин”, — вы и сами неплохо справляетесь. Меняющие внешность чары, поразительный для учёного арсенал боевых заклинаний. Глазу вашему недостаёт точности — но сложно винить кого-то за недостаток хладнокровия в бою.
Пауза.
— Хотя, должен признать, ход с туманом был хорош. Застал их врасплох. Но вам стоило дать нам знать заранее. Так было бы эффективней.
— Купите мне яблок, будьте добры.
Александр недоумённо сыграл бровями. Оксана выразительно стрельнула взглядом на Дениса.
— Гм, — тот встрепенулся, — Убеждение против Проницательности. Линдал с Преимуществом.
Кости упали, оставив Александра с восемью супротив двадцати одного.
— Сир Кальвин, ты вдруг видишь её в новом свете, — Денис задумчиво заглядывает в ночь за окном. — Начала оно как-то по-девчачьи, с нападок; тут же надулась чуть-что. Вероятно, ты переоценил её. Часто ли учёный оказывается в таком водовороте? Может дать ей что-то пожевать не такая уж и плохая идея. Успокоиться, может.
Яна отняла голову от своих бумаг и фыркнула.
— Эм… Ну хорошо, он купит яблок.
— Не проблема. Хороший пяток обойдется тебе, скажем, в половину шекеля.
Александр отмечает расходы. Выглядит он неуверенно, движения стали медлительными. Протягивает что-то воображаемое “Линдал”. Та принимает и усмехается.
— И после этого ты чувствуешь как испаряются щупальца магии из твоей головы.
— Вы на пороге крупного жилого дома. Альв только что открыла дверь и зашла внутрь. Длинный коридор, по три квартиры на обе стороны, в конце упирается в какое-то открытое пространство.
— Шагаем туда.
— Это холл. Вы видите ещё несколько дверей и ведущую наверх лестницу. Она состоит из трёх секций, по одной на каждую стену и возноситься к площадке у вас над головами.
— «На второй этаж, прошу», — и уже обычным голосом: — Я пропускаю Трию и магичку вперед. Насколько широка лестница?
— Метра два, — Денис пожимает плечами.
— Ага. Они идут за нами вплотную?
— Два мечника почти сразу за твоей спиной, потом диакон, ещё двое и алебардир замыкает.
— Ага-ага… Поднимаемся, мы значит. Как только ступаем на вторую секцию, я обращаюсь к командиру: «Сир Лемьяр, после того как вы удостоверитесь в наших документах, удовлетворит ли вас простое поручительство за нашего соседа? Ускорить, так сказать, рутину для всех».
Денис не сдерживается и фыркает. Богдан подается на всю глубину вперёд и почти-что ложиться локтями на стол. Оксана похлопывает раскрасневшуюся Яну по предплечью и указывает на что-то в бумагах. Михаил потирает ладони.
— И сразу после вопроса, ещё он только раскрывает рот — я выхватываю меч и рублю идущего за мной Чёрного рыцаря!
— Бросай Атаку.
Двадцатигранная кость ударяется о стол, шуршит дважды для чего-то перевернутый листочек.
— Двадцать шесть.
— О, определенно! Урон.
— Семь? — морщиться.
— Из-за разнице в росте, да ещё с разворота, ты чуть-чуть не достаёшь горло — но кончик меча как следует чиркает по тому месту, где сходятся ключицы. Не стучи кровь так в твоих ушах, ты мог бы услышать треск, — Денис извлекает кусок разлинованной бумаги, — Это определенно Surprise Round, можешь двигаться, если хочешь: противник с ступоре пока ты не закончишь.
— А я? Он же предупредил, — Яна.
— Нет, — берёт черный маркер и с характерным звуком отделяет колпачок. — Сейчас карту набросаю.
В четыре линии помещение обретает стены и два узких прямоугольника дарят ему двери. Намечается коридор, проступают ступени и две промежуточные площадки. Две кнопки, фиолетовая и синяя разместились на второй секции, чуть выше вошла белая с синей ниткой, послужившая ранее Конраду. Ниже столпилось шесть штук, чьи насыщенно-розовые “головки” обмотаны чёрной шерстяной ниткой.
— Друзья, — прочищает горло, — Инициативу мне. Трия, ты с Преимуществом.
Стучат кости. Денис записывает свои результаты, втискивает названные. Складывает пальцы в замок, разворачивает, хрустит.
— Алебардир ходит первым. На вид он старше остальных и движения его отмечены размеренностью, коей им недостает — и стоит лишь клинку зашелестеть о ножны, как мужик уже срывается с места. Но между вами пять тел и нужно ещё протолкнуться.
Денис указывает пальцем на две шпажки на первой площадке и бросает кость.
— Да, С трудом. Оттесняет к перилам командира и бьёт из-за спин остальных двоих. Древко длинное, размаха хватит достать.
— Чёрт.
— Шесть против Брони?
— Не «чёрт».
— Так и подумал. Дотянутся-то — дотянулся, но ты чётко видишь взмах и уклоняешься. Ходи.
— Мечом по второму передо мной.
Пластиковый многогранник соударяется со столешницей, отлетает и высекает звон из полупустой чашки чая.
— Двадцать! Двадцать! Никто не покинет этот чёртов дом живым.
Разрумянившийся Михаил злодейски хохочет.
— Одиннадцать урона.
— Клинок входит экзорцисту под кадык, он заваливается назад.
— Я поворачиваюсь к второму: «Твоя очередь».
— Отлично! Трия.
— Выхватываю шпагу и также в горло. Одиннадцать. На девять пунктов?
— И не успевает угроза Руэла ещё отзвучать, как острый кончик протыкает шею мечника.
Стол бурно поддерживает.
— Я, наверное, не могу процитировать что-то?
— Делай что хочешь, но раунд длится шесть секунд.
— Трия тогда после удара выкрикнет что-то… — Яна замялась. — «Хороший план! У них ни шанса!» — и погрозила куда-то.
Народ рассмеялся незлобливо, а она подвигает Михаилу крупный полупрозрачный кубик и делают пометку на полях листка.
Диакон выпадает из ступора, подхватывает заваливающегося бойца и немного его исцеляет — в результате чего тот находит силы выхватить меч и полоснуть Руэла. Одновременно с тем альв призывает из воздуха заострённый осколок льда и ускоряет его в толпу. Алебрадир уклоняется, снаряд звенит о стену и разлетается шрапнелью — но лишь подлеченный мечник проваливает спас-бросок. Вновь обмякает в руках командира.
Двое в арьергарде переглядываются, отрезанные от действия спинами товарищей. Один замирает, нервно озираясь на двери в коридоре. Другой лихо вскакивает на перила — но, по воле шанса, древесина оказывается слишком полированной и сапог соскальзывает. Мечник цепляется за поперечины и приземляется на пол, не понеся никакого урона, кроме морального.
Алебардир бьёт и сносит девять единиц, выжав у людей за столом сочувственный вздох. Михаил пробует ответить тем же; мимо. Вспоминает про кубик — но и с выпавшей двойкой атака ломается о блок Чёрного брата. А вот Трия, воспользовавшись окном, наносит внушительный урон: «Мужик еще стоит, но ты проткнула ему печень».
— Диакон. Взглянет на посеревшего алебардира, на мечника перед собой, — Денис пожимает плечами. — Выберет мечника: тот прям на руках, а количество атакующих сейчас важнее чем их “качество”. Парень открывает глаза, немного ошалело с разворачивающихся событий. Командир гаркает ему на ухо и он атакует тебя, Руэл. Семнадцать?
— Да, — Михаил жмурится.
— Пять.
— Хватило. Я в ауте.
Комната как-то разом потускнела. Беспокойные взгляды пересеклись на Яне.
— Ход альва. Снова кастует Ледяной кинжал, на этот раз в командира. Двадцать три к атаке, попал… Три колющего урона. Шрапнель, спас-броски. Алебардир… Провалил. Этого достаточно, тоже без сознания. Командир… уклоняет. Мечник… — хмыкает. — Это судьба. Парень, должно быть, вырос на холодном севере и, только стукнуло совершеннолетие, отправился в ближайший монастырь записываться в рекруты. Убрался как только мог далеко в тёплые края, пересёк половину материка — чтобы умереть тут, от магической волны холода.
Денис вытаскивает его кнопку и снова роняет. Вокруг Трии и диакона всего их четыре.
— Ладно. Свалившийся с перил поднимается на ноги, тратя половину своего движения. На остаток успевает добраться до первой площадки. Второй из арьергарда пробует приблизится и атаковать тебя, Трия. Суммарные двадцать, шесть урона.
— Ополовинил, гад.
— Руэл, ты видишь свет в конце тоннеля. Бросай кости.
— Одиннадцать.
— Помечай успех. Наберешь три — стабилизируешься, три провалишь — смерть. Трия, ходи.
Яна ещё раз заглядывает в свой листок.
— Магии совсем нет. Атакую паладина.
— Давай.
— Двадцать три. Минус пять жизней.
— Кончик твоей шпаги вонзается между колец кольчуги ему в плечо, прямо сустав царапает. Он шарахается назад и контратакует.
— Боюсь, тут мне и конец.
— О, ты не представляешь как сир Лемьяр этого хочет, — бросок, — Три плюс три. Бездарь.
Денис переводит взгляд обратно на заметки.
— Так, эти мертвы. Маг. Она просовывает руки между перил и исполняет формулу — и словно струя ледяного ветра срывается в сторону сиганувшего мечника. Настигает. Парень синеет, у него ресницы в инее — но еще кое-как держится на ногах. Второй мечник атакует… Девять?
— Нет!
— Руэл, еще раз, смерть зовет!
— Пятнадцать.
— «Что мы говорим смерти?» — нервно тянет Оксана.
— Трия.
— Атака, паладин. Четырнадцать.
— Едва попала.
— Семь урона.
— А больше у него и нет. Командир падает на пол.
— Красиво идёшь! — не выдерживает Ваня.
— Мечник в инее срезает расстояние и атакует. Четырнадцать?
— Угу, — Яна морщится, прикрыв один глаз.
— Пять.
Она возбужденно чиркает в своем листочке, и снова поднимает глаза на Дениса. Тот ловит взгляд, чуть усмехается. Кивает.
— Последний Чёрный брат судорожно сжимает вспотевшей ладонью рукоять меча. В голове его каша. Два дня назад, выполняя опаснейший приказ, они задержали целую секту богопротивных демонопоклонников — и ни у кого даже царапины. А тут, на простом задержание, против трёх каких-то карликов — и весь отряд на полу, бездыханный, подошвы сапог скользят по их крови. Удар… Три плюс там что-то: промах.
Лица игроков радостно вспыхивают — но они сдерживают крик, уставившись пытливо на Дениса. Бросок, альв на смерть поражает экзорциста — но и это не разбивает всеобщего онемения. Словно загипнотизированные, буравят они кость в руке Яны. Она выдыхает. Дает двадцатиграннику упасть. Перевернувшись, тот выпячивает на неё грань с цифрой “шесть”.
— Десять?.. — после короткого взгляда на листочек.
Денис скашивает глаза на свой. Поднимает. Качает головой.
— Вдохновение! — полувыкрикивает Михаил.
Яна заключает кубик в камеру из ладоней, встряхивает от души и выпускает.
— Тринадцать!
Денис снова смотрит в бумагу — то ли драматизма ради, то ли число действительно выскочило из головы.
— Кидай урон.
— Пять.
— Твоя шпага пронзает ему сердце, — рёв заполняет комнату, — Шестой и последний человек из пытавшегося задержать вас отряда падает убитым на тела своих товарищей. Ты сама едва стоишь на ногах. Руэл без сознания валяется рядом. Вы на лестничной площадке жилого дома.
Он дает словам напитать тишину.
— С этого места мы и продолжим в следующий раз. Всё!
И он счастливо откинулся в кресле, закинув руки за голову — и крики досады были ему фанфары.
Открылась дверь, выпуская людей в прохладу октября. Солнце уже село и за двор схватились жёлтый уличный фонарь и люминесцентная крылечная лампочка, заполонив пространство двойными, антагонистическими тенями. Народ завяз у калитки. Александр с Богданом закурили, Денис достал электронную трубку, остальные четверо присели на скамеечки в беседке.
— Тебя как, и домой повезут? — поддела Оксану локтем Яна.
— Да нет, — усмехается. — То по пути было. Почти. До метро подкинете?
— О какого порядка “почти” мы говорим?
— Как вас перебили сейчас “почти”, — повернула голову. — Красиво с лестницей придумал, кстати.
— Ох, ну теперь точно подкинем, — улыбнулся Михаил. — А ведь сработало почти идеально, а? С сумасшедшими характеристиками Руэла, по два экзорциста за раз, да ещё с магической поддержкой — что капусту нашинковать. Мужик со шестом все планы спутал, «размах у него». Твой тоже так может?
— Неа, — ответил зарывшийся в толстовку Ваня, — только пика или алебарда. Зато у двуручника урон больше. На целую единичку, статистически.
— Эй, а как он вообще таким дрыном в доме размахивал-то?
— Лестничная площадка, потолки высокие, — пожал плечами Денис. — А напомнил бы раньше, я бы ему Помеху навесил.
— Ладно, всё равно во втором раунде завалили. То ли дело Яна, — приобнял девушку, — половину единолично одолела. Одной левой.
В таком ключе разговор и тёк неспешно, истончаясь.
Богдан докуривает и очень киношным жестом, задрав голову в ночное небо, выпускает дым ввысь. Разминает плечи. Щелчком отправляет бычок в хозяйственно размещённую на поперечине забора банку. Небольшая его пантомима собрала внимание остальных.
— Я знаю как мы выберемся из города. Находим бандитское дно и используем их контрабандные схемы чтобы попасть на корабль. Сотрудничество покупаем на разбойничий сундучок, — не сдерживает тут ребячьей ухмылки, — Сундучок, полный белого порошка неизвестной природы.